Василий Головачев - Журнал «Если» 2010 № 2

— Тогда он не депрессивный маньяк, — сказал я.

— Является ли он «двухполюсником» в мире «двухполюсников»? А мы, нормальные, не являемся ли мы больными? Орлан, я понимаю, что никто из нас не любит сдаваться перед тем очевидным фактом, что он абсолютно ничего не понимает, но ведь это так.

— Что произошло бы, если бы коту пришел конец? — деловито спросил Президент.

— Не знаю, — ответил Корда.

— Хоть что-то вы знаете, советник по квантовой физике? — резко осведомился Президент. Я еще никогда не видел, чтобы он так обращался со старейшиной нашего Совета.

— Да, кое-что. То, что он уже не станет использовать Землю как сцену для пиротехнического шоу.

— Вы и психолог, кажется, единственные, кто уверен в этом, но я не понимаю почему, — сказал биохимик.

— Что скажете, Корда? — спросил Президент, явно соглашаясь с Уго.

— Мы предположили, что он не причинит вреда Земле, потому что не хочет убить кота. Но причина в другом. Пришелец уже не в состоянии вернуться домой. Любой кот, в том числе и Министр, не смог бы выжить на горизонте событий. Думаю, это ясно. Но вы не понимаете, что пришельца изменил кот, а точнее, тот физический феномен, который мы называем «афинский уличный кот». Пришелец теперь заражен неопределенностью. Он не может вернуться. Дело не в том, что он при этом не выживет и все такое. Он просто не способен вернуться.

— Ах, черт, значит, непрошеный гость останется у нас навсегда, — сказал Мет.

— Не обязательно, — возразил Президент. — Он мог бы отправиться жить на любую другую планету.

— Никоим образом. Он привязан к Земле, — заявил Корда.

— Или в другой мир с теми же параметрами, — продолжал Президент.

— Господин Президент, вы не понимаете, что я хочу сказать. Инопланетянин играл нашей реальностью, пространством, гравитацией и даже временем. Как он вышел из камеры во второй раз? Он просто сместился назад во времени — и физике частиц этот феномен известен уже несколько веков. Вы наблюдали за часами в видеозаписи?

Корда показал запись. До и после. Часы Галимара показывали разное время. Физик сказал:

— А теперь посмотрите на реестр килобайт. Там, за мгновение до того, как Дамокл ускользнул из клетки, посмотрите на дату. В какой день это произошло? А теперь, когда пришелец оказался снаружи, день, час, минуты и секунды предшествуют тому времени, когда мы заперли его во второй раз. Это записалось. Все, что он сделал, это восстановил прежнее состояние нашей реальности — тот момент, когда он еще не находился в камере.

Наступило растерянное молчание.

— Пришелец мог манипулировать всеми нашими переменными точно так же, как мы можем сворачивать лист бумаги, — терпеливо пояснил Корда.

— До тех пор, пока он не встретился с котом, — сказал Уго.

— Да, — кивнул физик, — пока Министр не подошел к нему и не потерся об его ноги, сделав его неопределенным на субвекторном уровне, привязав к местным реалиям, точнее говоря. С тех пор способности Дамокла не существуют, по крайней мере в прежнем виде.

— Значит, инопланетянин уже не способен вызвать цепную реакцию в земном ядре? — спросил Президент.

— Верно.

— Господи, что ж вы об этом сразу не сказали?! — вскричал программист.

— Спокойно, Мёт. Что мы знаем о башнях? Дружки пришельца могли бы вернуться завтра и превратить нас в нейтроны, не заботясь о своем коллеге и его любимом коте.

— Башни пусты, господин Президент.

— Разумеется, — улыбнулся Корда.

— Как — пусты?

— Это всего лишь макеты. Внутри у них ничего нет. Абсолютно ничего.

— Это часть представления, господин Президент, — пояснил физик. — Декорации.

— Детерминистский и двухполюсный пришелец, поставивший большое шоу, — пробормотал я.

— Вселенная велика, Орлан, — сказал мне Корда по частному каналу, — она намного больше того, что мы можем представить. При наличии определенных переменных, достаточного времени и почти бесконечного количества вероятностей такой пришелец статистически должен был бы существовать.

— Прошу вас, господа, не использовать частные каналы, — сказал Президент.

— Я чего-то не понимаю, — настаивал Мёт. — Почему он хотел уничтожить Землю, если не было зрителей?

— Конечно, вам этого не понять, господин советник по программированию! — сердито сказал Корда. — Вы же мыслите эвклидовыми понятиями, реальными цифрами, местными переменными, фазовым пространством на манер классической механики! Но тут фазовое пространство с тем же физическим состоянием не могло бы быть засечено нашими приборами, так что одно оно или их несколько, не имеет смысла в его мире. Я бы сказал так: с такой частотой, с какой он их восстанавливал.

— Мы никогда не спросим у него об этом, — сказал я.

— Действительно, — согласился физик. — В том числе возможно, что он уже уничтожал нас раньше, а потом просто возвращал время назад.

— Ну ладно, хватит болтать, — завершил дискуссию Президент. — Не так уж важно, правда все это или нет, хотя бы потому, что у нас ни в чем нет полной уверенности.

— Я абсолютно уверен в своей правоте, господин Президент, — заявил Корда.

— Я тоже, — пробормотал я.

— Вы же сказали, что мы ни в чем не можем быть уверены, Корда.

— Мы можем быть уверены в том, что инопланетянин никуда не денется отсюда и что он не разрушит Землю.

— Допустим, но вы ведь не можете доказать это фактами.

— Почему же, могу.

Пауза.

— Вы вечно оставляете самое главное напоследок, Корда, как и тогда, в случае с Брешью! Говорите! — велел Длио.

— Вот только при этом мы создадим серьезную угрозу существованию пришельца. Или, по крайней мере, его коту. И это может привести к гибели определенного количества людей. Практически это выглядит так. Если мы поместим кота на Луну, а инопланетянин останется на Земле, то в результате возникнет некая вселенская аномалия… с физической точки зрения, это будет что-то вроде черной дыры.

— Мы не хотим этого, Корда.

— Не имеет значения. Главное, мы можем эмпирическим путем доказать, что пришелец гораздо теснее связан с данной системой координат, чем кто-либо из нас. Когда мы отправимся в межзвездный полет, он будет единственным, кто не сумеет покинуть Землю.

— Надеюсь, вы нам объясните почему.

— Я мог бы это сделать, но это заняло бы несколько недель. Мне потребовалось бы произвести сложные математические расчеты, а это вам вряд ли понравится. Поверьте мне, господин Президент: инопланетянина можно сравнить с обезьяной, которая залезла в клетку за бананом, а дверца клетки захлопнулась. Клетка — это наша система координат, банан — это кот. И теперь обезьяна не может расстаться с бананом, потому что законы физики не позволяют ей этого сделать.