Сергей Жилин - Иоанниты

Высунув руку из-за укрытия, я пальнул наудачу, но тут меня поддержал кто-то со спины, надо полагать, Дюкард. Его огонь вынудил неизвестного свернуть удочки и дать дёру. Выглянув из-за корыта, я краем глаза заметил, как он скрылся в соседнем переулке.

Подскочив, я бросился по параллельному, спотыкаясь о всякий хлам. Чувствую себя крысой в лабиринтах Чудо-города.

Я настиг беглеца на очередном пятачке. Он своевременно обернулся, мы встретились лицом к лицу и тотчас приняли решение открыть стрельбу. Двигаясь боком, я принялся разряжать обойму в гада, меж нами оказалось сушащееся бельё, сквозь которое пришлось палить наудачу. Оба мы в этом не преуспели, так как оба продолжаем неистово стрелять, а не падаем замертво.

Когда щёлкнул опустевший пистолет, я отступил назад, ввалился в первую подвернувшуюся дверь. В домике меня не встретили руганью и картечью, так что я смог спокойно заняться перезарядкой.

Затем выглянул из-за косяка, разглядел, как неприятель старательно впихивает патроны в барабан револьвера. Думал застать его врасплох, но он до обидного быстро управился. А тут позади него на крыше объявилась Виктория. Чёртов шпион расслышал шум над собой и вскинул оружие - они с дочерью обменялись выстрелами, и неизвестный кувырком ушёл под защиту навеса.

Завершив перекат, он вышиб с ноги дверь и ввалился в дом, одновременно принявшись простреливать крышу. Виктория сноровисто отскочила от летящих снизу пуль, перескочила на соседнюю крышу и дала пару свинцовых ответов.

Я кинулся настигать неприятеля, держа на прицеле дверь, куда он ускользнул. Войдя в дом, я оказался почти в кромешной темноте, в тесных коридорах и комнатах вообще невозможно ориентироваться, не говоря уже о передвижении. Но каким-то чудом я прошёл сквозь убогое жилище и вывалился на улицу.

Беглец оказался слева - знатно улепётывает! Я кинулся следом, понимая, что у меня почти нет шансов догнать длинноногого. Тогда должны помочь пули, вот только на ходу попасть никак не получается. Неизвестный палит в ответ, но безнадёжно мажет, а тут ему наперерез вываливается Дюкард и накрывает кучным огнём. Пули вскользь проходят по плечу и боку убегающего, но, судя по всему, раны несерьёзные.

Дюкарда подводят рано кончившиеся пули, так что раненый противник загоняет его обратно в переулок своей стрельбой. Тут он кидается на другую сторону улицы. Я решаю поддать ходу, настичь и выстрелить наверняка.

Он скрывается в переулке. Когда я ныряю следом, он оказывается уже верхом на заборе и вскидывает навстречу мне револьвер. Я укрываются за углом здания, и выстрела не следует. Высунув голову, я обнаруживаю, что беглец уже скрылся на той стороне, а тут вдруг мимо проносится что-то белое - это Виктория стремглав долетает до забора и перемахивает через него.

Я разбегаюсь, но в этот момент проклятая боль в ноге напоминает о себе в самых невыносимых красках! Сильно захромав, я прыжками добираюсь до забора и оседаю, привалившись к нему. Боль такая, что дышать трудно, даже голова резко закружилась, а во рту отчётливо чувствуется вкус рвоты.

Ко мне уже бежит Дюкард. Я взмахами руки объясняю, что со мной всё в порядке, а ему лучше бы заняться погоней. Тот кивает и с трудом штурмует забор (при его-то комплекции это объяснимо). Вдалеке Виктория с неизвестным обмениваются выстрелами.

Предприняв бессмысленную, наказавшую меня болью, попытку подняться, я понимаю, что для меня погоня закончилась.

Вот и Адам подтягивает, пропустил всё веселье. Хотя бы поможет мне добраться до дома.

Я успел доковылять до берлоги банды, забинтовать ногу, будь она неладна, и даже вкратце пересказать, чего мы добились, прогулявшись до бывшей типографии. Только после этого вернулась Виктория, помогая идти Дюкарду, вся голова которого оказалась в крови, несмотря на обилие перевязок.

Бородача тут же уложили на стол, промыли рану и принялись наворачивать порядочные бинты. Крепыш при этом даже не ругался и не шипел, стойко и молчаливо дожидаясь, когда его реанимируют.

Рана при этом оказалась пустяковая, просто очень кровавая: пулей ему разорвало кожу на виске.

Только когда с Дюкардом закончили, я решил задать немаловажный вопрос:

- Догнали ублюдка?

- Нет, - явно подавляя дикую злость, ответила дочь. - Он ранил Дюкарда, мы оба решили, что ранение серьёзное. Когда поняли, что там просто большая царапина, догонять уже было некого. Ушёл, тварь.

Вся банда уже была в курсе появления шпиона, так что активно включилась в разговор.

- Теперь они нас найдут, - сумничал Штиль, глянув на выход.

- Кого они там найдут? Чего городишь? - ухмыльнулся Роде, хотя как-то не время.

- Мы его увели подальше отсюда, - поставил руки на пояс Адам.

- А толку? Они весь Чудо-город перероют.

- А ты, Штиль, думаешь, они раньше не могли этим заняться? - саркастично осадил товарища Роде. - И так понятно, что мы вылезли отсюда. У них все сомнения должны были исчезнуть после появления нашей автокареты. Если они нас ищут, то уже давно перелопачивают Чудо-город, этот шпион ничего не изменил.

- Только боюсь, будут другие, - скрестила Виктория руки на груди. - Ладно, теперь за хвостами следит в оба глаза! Кто приведёт сюда людей Монарха не доживёт до встречи с ним! Всё ясно?

Нестройный, но согласный хор был ей ответом.

- Хорошо. Адам, Дени, разберитесь с той штукой, попробуйте что-нибудь с ней сделать, лучше меня знаете. Так, Штиль, поймёшь со мной. Дюкард, как придёшь в себя, пообщайся с Ремапом. Боюсь, мы надолго. Август, лучше отдохни, но если надумаешь куда пойти, возьми с собой кого-нибудь и предупреди, куда вы. Хорошо?

- Да-да, всё понял, - охотно пошёл я на условия дочери.

Она кивнула, вдруг потянулась заняться волосами, но передумала и направилась на выход. Я вдруг захотел выяснить, куда это она сейчас, но успел лишь буркнуть что-то неразборчивое, как стало уже поздно. Штиль с дочерью покинули подвальчик.

Я почувствовал, как бессилие и отсутствие цели сдавили меня с двух сторон, сделалось тяжело до боли в плечах, по ногам разлилось напряжение. Захотелось грязно материться и орать, как сумасшедший. Не будь кругом людей, я бы так и сделал...

Добравшись до ближайшего стула, я грохнулся на него, словно бы во мне не осталось совсем никаких сил. Тут и не скажешь, насколько я далёк от правды, ведь последние дни всё у меня шло не самым лучшим образом, я буквально опроверг расхожее высказывание, что выше задницы не прыгнешь.

Каждый день подумываю сдаться... Чёрт возьми, я действительно взялся за то, что мне не потянуть. Ещё хорошо, что рядом дочь - она не даёт мне опустить руки, это было бы просто бесчестно с моей стороны.