Лунар. Книга 2 - Влада Ольховская
Именно это вызвало лихорадку. В моем теле присутствовали посторонние организмы, и иммунная система реагировала на них так, как и положено. Пока я валялся в заполненном глюками сне, меня вполне деятельно пытались выжрать. Но не смогли… А почему не смогли? Ладно, с этим разберемся позже.
Состояние у меня сейчас было как в тяжелейшем похмелье. Все механики знают, что это такое. В профессии есть традиция, в равной степени дурацкая и полезная: как только пацаны, которых воспитывают на борту, достигнут нужного возраста, их заставляют напиться. И не чуть-чуть хлебнуть, а до состояния вентиляционной плесени ужраться. Отчасти – чтобы понять свою норму, отчасти – чтобы пройти через похмелье. И делается это не один раз, иначе урок не запомнится.
Потому что никому не нужны механики, уверенные, что можно прибухнуть в техническом отсеке – и ничего не будет. Алкоголь не запрещен, но только в свободное время. А что для этого нехитрого понимания пацанам приходится по нескольку дней в состоянии, близком к ступору, валяться – так молодые, переживут!
Я выбрал для себя далеко не путь механика, но многие уроки, особенно самые жестокие, мне в итоге пригодились. Именно благодаря им я распознал симптомы похмелья, которое, по сути, что? Правильно, интоксикация. Значит, все то время, что я валялся здесь, уродство накачивало меня не только какой-то дрянью, отправляющей меня в сказочное королевство Эслирия, но и продуктами своей жизнедеятельности.
М-да, в такой ситуации мне бывать еще не доводилось.
В техническом коридоре я был один, потому и не мог сказать, что происходит на станции в целом. Да и не спешил я на общую территорию, в этом не было нужды. Я нашел ближайший компьютер и подключился к нему, благо система продолжала работать. А дальше новости посыпались щедро, как из прохудившегося контейнера.
Первое и главное – не было никакого мира Лунар. Ну, об этом я и так догадался. Мы не находили идеальную луну, пригодную для жизни, маленького уютного близнеца Земли. Мы не успели толком оправиться после миссии в водном мире, разведка следующих объектов системы даже не началась! И адмирал точно не отдавала приказов о высадке. Куда, если не было луны? «Виа Феррата» оставалась на месте, ничего особенного не происходило… и вдруг произошло.
Второе – не было долгих дней и даже недель, которые я помню. Это не обязательный вывод, который можно сделать из отсутствия луны, мы могли провести недели на станции, сами того не осознавая. Однако ж нет, времени прошло гораздо меньше. Последнее осознанное введение команды в компьютер состоялось примерно сорок девять часов назад.
А сорок восемь часов назад был запущен протокол защиты, полностью изолировавший станцию от внешнего мира. Следовательно, даже если кто-то на кораблях сопровождения заметил неладное и захотел нас спасти, у них просто ничего не получилось бы. Они понятия не имеют, что случилось на «Виа Феррате» и жив ли вообще экипаж.
Я, кстати, тоже такого понятия не имею. Пойду обзаведусь им.
Естественно, я не побежал вприпрыжку. Изучая показатели компьютера, я готовился к тому, что мне предстоит сделать. Я вколол себе иммуностимулятор, он должен был ускорить исцеление ран и инфекции, подброшенных мне червяками, ну и поддержать сердце, которое было крайне недовольно выбранным мной образом жизни. Этого маловато, из первой же аптечки нужно взять кардиопрепараты, но пока сойдет.
Я выбрался из технического коридора в нормальный, куда более широкий. Людей здесь не было, но подтверждение того, какой трындец творится на станции, я все равно получил сразу. В воздухе натянулось… Нечто. Много что. Тугими струнами – тела червей вроде тех, которые атаковали меня. А между ними – нити слизи, образовывавшие что-то вроде очень сложной липкой паутины, которая соединяла червей между собой. Понятно, что первым желанием было перерезать это все, а лучше – сжечь. Но это во мне говорит присущий любому человеку примат, его дальний предок, схватившийся за камень раньше, чем за палку. Если хотя бы чуть-чуть напрячь мозг, становится ясно, что мне выгодней до последнего избегать любых провокаций.
Пока что вся эта слизкая мешанина меня не атакует. Может, вообще не заметила, что я освободился! И чем дольше я буду оставаться невидимым, тем больше смогу сделать.
Я двинулся дальше, стараясь не касаться исчертивших пространство растяжек. На меня черви не реагировали, но своей жизнью жить продолжали. Они иногда чуть смещались, чаще – пульсировали, словно по их гибким телам нечто перемещалось. И все же то, рядом с чем я оказался, было своего рода промежуточным этапом, связующим звеном между по-настоящему важными объектами.
Что за объекты? Ну, догадывался я с самого начала, просто надеялся, что ошибся. Зря, как и следовало предполагать. Я в принципе редко ошибаюсь, а уж когда дело касается какой-нибудь смертоносной дряни – вообще никогда.
Когда я добрался до первого же технического зала, я получил тому подтверждение. В режиме изоляции освещение работало тускло… Но так и должно быть. Многие путают его с аварийным режимом, а это принципиально разные вещи. Из-за фильмов путают, там при аварии свет становится мутным, красным, мигать начинает… А смысл? Кому угодно понятно: когда надо бежать, беречь генератор глупо, жизни надо спасать. Поэтому в аварийном режиме включается не только основная система освещения, но и второстепенная, каждую щель в стене рассмотреть можно.
Но изоляция подразумевает, что корабль должен обеспечить максимальную защиту от внешнего мира и выживание как можно дольше. Поставок ресурсов не будет, необходимо экономить то, что есть. Пищевые пайки становятся меньше, любые развлекательные программы отключаются, освещение доходит до необходимого минимума, климат-контроль – тоже.
Как раз по этим причинам в техническом зале было жарче, чем обычно, темнее и до тошноты воняло мертвечиной. Искать источник запаха долго не пришлось: на полу лежали три механика, и один был мертв часов двадцать. Этот особенно понравился червякам, они его заполнили изнутри, так, что мертвое тело все равно пульсировало, а снаружи обмотали слизью, которая заметно ускоряла разложение. Прямо на моих глазах от уже сформировавшегося тела червя отделилась тоненькая нить, которая тоже впилась в труп и начала стремительно увеличиваться. Похоже, это у них такая питательная среда.
Остальные двое были живы, но в очень разном состоянии. Одного черви пронизали насквозь десятками – и тело,
