Последний из рода Демидовых. Том II - Борис Ветров

выше, там, где я ударил мечом, тело превратилось в золотистый тёплый свет. Ростки добрались до зашитого красными нитками рта, нити лопались, а на лице утопленницы распускалась умиротворяющая улыбка. Вновь послышался её голос, теперь в нём не было ни угрозы, ни злорадства, но слышалась благодарность и лёгкая грусть. Душа, когда-то бывшая Банши, превращалась в свет, который заполнил всё пространство вокруг.

Глава 25

Не прошло и пары секунд после того, как Банши превратилась в свет, мир вокруг меня завращался. Нет, не так. Это я летел с ускорением и кружился вокруг своей оси. С некоторой задержкой боль обожгла левый бок, а в голове зашумело. Я толком не понял, что произошло, но успел рассмотреть Тёмного Жнеца, вылезавшего прямо из уцелевшего фрагмента стены. С него текли ручьи тёмной жижи и заливали пол вокруг. Тварь Изнанки вновь вынырнула из нижнего плана бытия и подло ударила меня со спины. Хотя сомневаюсь, что такое понятие как «подло» уместно в отношении Жнеца.

Я хорошенько приложился об стену, у меня заломило колено и затылок. Отскочив словно мячик от стены, я прокатился пару метров по полу. С трудом подняв голову, увидел, как Тёмный Жнец размашистой походкой направился к провалу в стене, в сторону цесаревича Алексея. С твари не переставая текли ручьи чёрной жижи. И ещё, мне показалось, что тварь изрядно подросла. Когда Жнец покидал дворец, он слегка задел крылом потолочную балку, та накренилась, заскрипела, но не упала. Только сейчас, я понял, насколько был огромен монстр. Высота потолков дворца достигала метров пяти, а чудовище почти задевало перекрытие макушкой.

Я же ощутил подступившую слабость, в глазах замельтешили чёрные и белые мошки, сознание поплыло, и я провалился в беспамятство.

Очнулся я от покалывания в пальцах. Что это, неужели пальцы затекли? Да это же «чувство жизни»! Где-то рядом Герда? Дьявол, а она зачем сюда припёрлась⁈ Я же велел ей сидеть в машине, а Нохаю приглядывать за ней! При встрече прибью обоих…

У противоположной стены шмыгнула серая размытая тень. Нет… это глаза у меня не могли нормально сфокусироваться… Я накинул парочку «скольжений», к горлу подкатил комок, но картинка прояснилась. Вдоль стены крался большой пушистый енот, всё время помахивая полосатым хвостом. В лапках зверька виднелась Диадема Небесного Свода. Господи, как же туго голова соображает… это не енот, это и есть Герда! И зачем она сюда пришла⁈ Герда по каким-то ведомым только ей одной причинам, превратилась в свою совсем небоевую форму… и забрала диадему. Чёрт… и вот что мне с этим делать?

Я попытался подняться и непроизвольно застонал. Рёбра нещадно болели, а енот, то есть, конечно, Герда обернулась на звук моего вскрика. Я рассмотрел сомнения во взгляде девушки, она на миг замялась, но сделав над собой усилие, спрыгнула со стены на уличный газон.

— Герда… — прохрипел я ей вслед и закашлялся, прижимая руку к груди.

Только сейчас я ощутил металлический привкус крови во рту. А в лёгких с каждым вдохом слышалось сипение и хрип. Неужели это меня так нетопырь приложил? Нет, я в таком состоянии не то, что Жнецу рога не обломаю, а и дойти до него не смогу… Я осмотрелся, инквизиторов и старца Димитрия видно не было. Сильвия, постанывая, приходила в себя, Ричард сидел рядом и охранял жрицу. А император, облокотившись на стену, держался рукой за голову. По лицу стекала тонкая струйка крови. Персик же, ковыляя на заднюю лапку, шёл ко мне. На ляжке у кота виднелись четыре полосы от когтей Банши. Следы эти, к слову, горели всё тем же мертвенно-зелёным светом. Надо думать, кот получил от создания Изнанки печать или что-то вроде проклятья, так как, следов крови видно не было.

Персик подошёл ко мне и боднул головой в живот, отчего я скривился и застонал в очередной раз. Кот жалобно мяукнул.

— А нефиг было лезть на рожон. — деланно поругал я котяру. Персик замяукал ещё более жалостливо. Я смягчился и сказал, — Ну, ладно, показывай!

Кот понял меня с первого раза. Неужели он действительно начинает понимать человеческую речь, или это ментальная связь так работает? Персик лёг так, чтобы повреждённая филейная часть его тела, оказалась прямо передо мной. Я направил в рану антар, следы когтей начали потихоньку «вымываться» внутренней энергией, и я усилил поток. Вскоре кот обрадованно встряхнул лапкой и смог встать на неё.

— Тебе, граф, и самому не помешает медицинская помощь… — протянула Сильвия, — сейчас я подойду и посмотрю, что можно сделать.

— Если можно быстрее! — требовательно попросил я, но сразу же осёкся. Да, ведьма и сама выглядела не лучшим образом: разорванное платье, содранные локти и колени, отсутствовала туфелька… Я всё же решил объясниться, — Там Герда, утащила вашу диадему и даже думать не хочу, что она замыслила…

— Я понимаю, — усталым понурым голосом ответила ведьма, но без злобы. Было видно, что она очень устала и вымоталась, — будет больно, но недолго. Терпи!

Я сжал посильнее зубы. Больно почти не было, в местах переломов всё засвербело, очень хотелось почесать рёбра и разогнуться, но я, разумеется, себя сдерживал.

— Ещё пару секунд, — виноватым тоном попросила ведьма и пояснила, — я растеряла большую часть своих сил… исцеление занимает больше времени, чем раньше.

Я ничего не ответил, лишь кивнул. А через секунду почувствовал ментальные уколы. Атлант пытался выйти со мной на связь, а я догадывался о причине: она была большой, с перепончатыми крыльями и оставляла за собой следы из чёрной субстанции.

— Я знаю о Жнеце и о том, что он направляется к вам с царевичем. — ответил я сразу, чтобы не терять время попусту.

— Здесь ещё кто-то… — начал было Гэль-Шукран, — не очень крупный зверёк с диадемой…

— О, это моя будущая жена… — отчего-то улыбаясь, ответил я.

— Что она здесь делает? Здесь опасно. — начал было атлант, но я его прервал.

— Я знаю, и она знает, уверен в этом. Значит, у неё есть на то причины… — последнее я произнёс без должной уверенности, — Но Герда дама упрямая, если что-то задумала… то её сложно переубедить.

Сам же про себя обматерил подругу за её безрассудство.

— Жнец близко, я его не удержу, тем более он почти набрал полную силу. В лучшем случае приторможу ненадолго. Но если он убьёт моё тело, то остановить