Владимир Михановский - Самое таинственное убийство(Терра)

Этот странный микромир жил по собственным диковинным законам, и его все время потрясали катастрофы. Одни частички гибли, взрываясь, словно маленькие солнца, другие нарождались. Световой луч — эталон прямизны — шел по кривой, и вдруг выяснялось, что это и есть кратчайшее расстояние между двумя точками.

— Как устроен мир? — спросила она однажды Делкона.

— Мне физик из России рассказывал, что у них есть такая игрушка — мат… матрешка, — споткнулся Атамаль на трудном слове. — Одна кукла вкладывается в другую, и так — множество раз… Когда-то физики предполагали, что именно так устроен наш мир. Потом выяснили, что это не так. С изменением масштабов меняются и законы. И в этом, по-моему, главная трудность познания для нас, людей.

…Устроившись в уголке, Радомилич следила за ходом мозгового штурма, на который прилетел Сванте. Он расхаживал у доски с мелком в руке — воплощенное спокойствие. Споры физиков не утихали, они сыпали формулами, терминами, в которых Даниель пока еще не очень разбиралась. Участвовали в работе и белковые, правда, довольно робко — не считая, разумеется, Филимена.

Приготовленный Даниель напиток стоял на столике. Сколько выпили они его за время споров — целое море! Даниель привезла из Тибета «Книгу мертвых», которую ей подарили монахи. Прежде манускрипт, выполненный на старинном пожелтевшем пергаменте, казался ей неинтересным и малопонятным, теперь она читала его взахлеб, отдавая фолианту каждую свободную минуту. Многие места, прежде темные, теперь прояснялись. Иногда чудилось, что текст имеет прямое отношение к трагической судьбе Арнольда Завары…

Отвлекшись от своих мыслей, она прислушалась к тому, что происходит.

Филимен, расхаживая перед черной доской с равномерностью часового механизма, произнес:

— Эта формула доказывает, что граница расщепленного пространства блуждает.

— Она может наделать беды, — добавил Делион.

Прикрыв глаза ладонью, Даниель попыталась представить себе, каково оно, параллельное пространство, в которое попал Арни.

Она стоит на берегу моря. У ног узкая лента прибоя — это и есть граница между двумя стихиями, между двумя мирами. Даниель ныряет в волны, и вот уже вокруг — незнакомый мир: морские чудища, разлапистые водоросли… Она погружается все глубже, ее окутывает вечная ночь. Лишь фосфоресцирующий свет, испускаемый глубоководными тварями, позволяет что-то разглядеть. И вдруг…

Сердце Даниель отчаянно заколотилось: там, вдали, она увидела знакомый профиль, очерченный светящейся линией. Арнольд! Она бросается к нему, изо всех сил разгребая руками неподатливую влагу. Хочет взять Завару за руку, но… хватает пустоту.

Когда Даниель отняла ладонь от лица, в зале, где проходила мозговая атака, стояла тишина. Она поняла, что происходит нечто важное. Все смотрели на Сванте. Тот то выводил какое-то уравнение, то стирал его влажной губкой.

— Вот какая вещь получается, — проговорил он, показывая на математические символы. — Взаимодействие вакуума с биополем. Воздействие альфа-ритма. Короче, опыт, который мы задумали, ничего не даст.

— Пространство с помощью будатора мы расколем, я за это ручаюсь, — сказал Делион.

— И защиту надежную соорудим, — добавил Эребро.

— Расколоть пространство — еще поддела, — покачал головой Филимен.

— А потом сошьем куски с помощью лазерного копья, — произнес марсианин.

— Наши приборы еще несовершенны, — пояснил Сванте. — Видите, слишком большой разброс в точности измерений. Поэтому для того, чтобы сшить два куска, замкнуть их, в соседнем пространстве должно находиться живое существо.

— В овраге есть живые существа, — сказала Даниель. — Я видела там снегирей. Скажите, а им там ничего не будет?

— Я видел там петлю от зайца, — добавил Эребро.

Все заговорили, перебивая друг друга.

— Я не договорил, — поднял руку Филимен. — В параллельном пространстве, с которым мы хотим состыковаться, должно быть не только живое существо, но… разумное существо.

— Пойду туда я, — произнес Первый в наступившей тишине.

— Нет, — сказал Филимен. — Пошел бы и я, но белковый не подойдет. Ни один. И не потому, что я сомневаюсь в его разумности. Таким альфа-ритмом, который необходим, из всех земных существ обладает только человек. Да и то не любой…

— Я пойду! — сказал русский физик — у него было такое трудное имя, что никто не мог его произнести.

— И я! И я! — послышалось со всех сторон.

— Первое право принадлежит мне, — возразил Делион.

Даниель поднялась и двинулась через всю комнату, словно сомнамбула, к Филимену. В голове билась неизвестно где слышанная фраза: «Иду — как на крыльях лечу». Вот он, вещий сон, который ей приснился только что!..

— Сванте, я должна шагнуть за преграду, — произнесла Даниель негромко, но ее услышали все.

— Опыт опасен, Даниель.

— Знаю.

— Попадая в параллельное пространство, ты становишься невидимой для нас. Далее, мы стреляем туда из лазерной пушки, луч при этом изогнется… А вдруг лазерное копье поразит тебя?

— Я верю в свою звезду.

Мозговая атака продолжалась.

Теперь усилия физиков были направлены на то, чтобы выяснить, каков должен быть альфа-ритм человека, который рискует шагнуть через границу расщепленного пространства.

— Не нужно никаких предварительных экспериментов! — сказал Делион.

— Но мы не знаем, как ведет себя расщепленное пространство, — возразил Эребро.

— Именно поэтому? Возможно, тот кусок пространства, который нам удастся отколоть, сольется с тем пространством, в котором находится Завара. Так, океан на нашей планете един — не зря же мы зовем его — Мировой океан.

— Смелая мысль, — одобрил марсианин.

— Да, такая постановка меняет дело, — согласился Филимен. — Но в таком случае, чтобы опыт был эффективен, должно выполняться одно условие: альфа-ритм человека, который проникнет за грань, разделяющую два мира, должен совпадать с альфа-ритмом того, кого мы там ищем.

— То есть с альфа-ритмом Арнольда? — спросил Гурули.

— Да.

— План действий ясен, — сказал Делион. — Добровольцы тут все. Поэтому нужно произвести соответствующие измерения альфа-ритма. Идут все, кроме Даниель.

— Атамаль… — только и смогла произнести она.

— Никто не сомневается в твоей храбрости, Дани, — сказал марсианин.

— Пойми, не женское это дело, — терпеливо промолвил Делион.

— То, что я женщина, к делу не относится.

— Будь по-твоему, — сдался шеф. — Не будем терять время, пойдем в биокорпус.

По дороге физики обсуждали, у кого из них больше шансов «шагнуть за горизонт». Каждый был уверен, что именно его альфа-ритм окажется подходящим. Первым по праву шефа отправился на экспресс-анализ Делион. Взявшись за ручку двери, ведущей в лабораторию, он подмигнул и произнес: