Дело влюблённого инкуба - Валентина Ильинична Елисеева

и закашлялся, что Маргарет Уильямс сочла за лучшее забрать дочь в свои руки.

– Одумайся, сынок! – воззвал демон к любимому чаду.

– Адвокат – одна из самых нужных и престижных юридических профессий. – Чадо стояло на своём.

– У тебя не выйдет стать известным адвокатом – ты не умеешь делать две базовые вещи в адвокатском мастерстве, – категорично заявил капитан.

– И что конкретно я не умею делать, по-твоему? – оскорбился юный демон.

– Пугать своим приездом всех копов города и доводить до инфаркта окружных прокуроров!

Под общий смех оборотень-акула Маргарет лукаво подмигнула Вэл:

– Приглашайте меня на ваши заседания – всегда рада выступить для вас свидетельницей. Если вдруг вам потребуется обследовать дно морское или поднять из глубин затонувшие вещдоки – обращайтесь!

– И наше приглашение на обед остаётся в силе, – напомнила Элен Хэлл. – Надеюсь, ваш следующий визит в наш город будет более продолжительным!

Выражение лица капитана Уильямса явственно говорило о том, что его надежды прямо противоположны, но он нашёл в себе силы попрощаться с Вэл не менее дружелюбно и учтиво, чем все остальные провожающие. Оставалось надеяться, её рейс не отменят из-за того, что окружной прокурор Атланты велел запретить посадку в аэропорту всех бортов из Лос-Анджелеса.

.

Сидя субботним погожим вечерком на веранде её дома, Тони с фырканьем читал свежую прессу:

– Локальный смерч, сформировавшийся в зоне атмосферной аномалии, привёл к сильным разрушениям на Вествудском захоронении в Лос-Анджелесе. Кладбище закрыто для посещений вплоть до завершения восстановительных работ. И я бы добавил: «вплоть до окончания работы следствия», но людям не положено знать, что у "локального смерча" имелись вполне конкретное имя и лицо. Так и хочется посоветовать всем непосвящённым: когда вам скармливают очередную порцию несусветной чепухи, не тратьте своё драгоценное время на осмысление и уточнения – глотайте, не пережёвывая!

Под разглагольствования личного помощника, откровенно счастливого, что его шеф выбралась из передряги живой и здоровой, Вэл ждала прихода подруг и вспоминала вчерашнюю встречу с Адамом Хоупом в тюремной комнате для свиданий. Эту встречу ей перед отлётом организовал капитан Уильямс, сгорающий от любопытства, что же такое она хочет узнать у арестованного, если в деле инкуба никаких неясностей уже не осталось. Мелодичная трель звонка телефона оборвала воспоминания и переключила её на эмоциональный монолог матери, содержавший несколько базисных положений. Первое из них – любящие своих родителей дочери никогда не ввязываются в смертельно опасные поединки! Второе – приличные адвокаты не занимаются задержанием сверхсильных злоумышленников и вообще задержаниями не занимаются! Третье – почему мать с отцом должны узнавать такие новости не лично от дочери, а от болтливых соседей?! Четвёртое – когда она наконец-то явится в родительский дом?

Сто раз извинившись и заверив, что вот-вот собиралась ей звонить, но она её опередила, Вэл удалось умаслить мать нерушимой клятвой приехать к ним на следующие выходные. От дальнейших опрометчивых клятв её уберег ещё один звонок – на этот раз во входную дверь. Попрощавшись с родительницей, Вэл отправилась встречать подруг. Кэт явилась с мужем и аж тремя бутылками любимого виски, Сью – с крепко спящим питоном и огромным тортом, украшенным дюжиной масляных розочек.

– Празднуем очередную победу Добра над Злом! – возвестила некромант. – Даже мой праведный Питер готов выпить по такому поводу! Тони, бросай газеты – в них нет имён настоящих героев, эти имена скрыты завесой закона секретности. Так что прекращай читать наукообразную чепуху, придуманную специалистами по связям с общественностью, и тащи бокалы!

Весёлое празднование завершилось за полночь, когда представители сильного пола позорно сдались убойной дозе алкоголя и заснули в плетёных креслах на веранде. Представительницы слабого пола проявили большую выдержку: укутав пледами храпящих мужчин, они переместились с веранды на диван гостиной и от смеха, поздравлений и тостов перешли к серьёзному разговору. Начало этого очень важного разговора вышло стереотипным:

– Ты меня уважаешь? – сурово вопросила Кэтрин, для пущей внушительности укоризненно покачивая пальчиком перед носом подруги-адвоката. Вэл со вздохом согласилась, что уважение имеет место быть, уныло предвидя продолжение, которое не преминуло последовать: – Тогда почему я совершенно случайно обнаруживаю, что между тобой и Кэмпбеллом существуют глубоко личные отношения явно романтического толка?! И не надо врать, что ты защищала его в бою, рискуя своей жизнью, таскала его в объятьях по небу, рыдала над его ранами и пыталась напоить своей кровью исключительно из чувства уважения! И что он тебя за ручку держал, от крови отказывался и трепетно в глаза заглядывал только из признательности за проявленную заботу!

– Даже от крови отказывался? – ахнула Сью, а её питон недоверчиво приподнял голову с плеча хозяйки.

– Находясь при смерти, отказывался! – веско уточнила Кэтрин, вздёрнув пальчик вверх. – Наш ледяной судья до безумия влюблён в нашу подругу!

– Протестую, это самовольный вывод, – вяло возмутилась Вэл.

– А наша подруга до потери пульса влюблена в судью, – продолжила некромант.

– Протест тот же. – Вэл потянулась за добавкой виски: в последней бутылке ещё плескалась на дне янтарная жидкость.

– Сью, нам нет надобности рыскать в поисках Мужчины Мечты для нашей подруги – надо просто разобраться, что в их отношениях пошло не так, – открыла совещание некромант.

– Наверное, он сильно похож на твоего бывшего парня, да? – с жалостью предположила проницательная ведьмочка.

– Да. Прямо один в один, – угрюмо подтвердила Вэл, тщетно пытаясь долить из бутылки то, что в ней уже закончилось.

– Но ты же должна отдавать себе отчёт, что это совершенно другой мужчина! Он не виновен в грехах твоего бывшего! Да судья у нас святее ангелов! – возопила Кэтрин, вздевая руки вверх, словно призывая Небеса в свидетели верности своих слов. Оценила каменно-непроницаемое выражение лица адвоката и с чертыханием заметила: – К концу двадцать первого века осталось мало неизлечимых болезней и глупость – одна из них.

– И любовь, – мечтательно вздохнула Сью, перекладывая уставшего питона со своих плеч на мягкую спинку дивана.

– Нет, любовь вполне успешно лечится браком. В самом запущенном случае хватает пары десятков лет лечения для полного искоренения болезни, исключений немного, – холодно опровергла Вэл.

Подруги помолчали, переглянулись, и Кэтрин глубокомысленно изрекла, обращаясь сугубо к ведьмочке:

– Самое трудноискоренимое заболевание – это цинизм, Сью. Как большинство болезней, он обычно развивается с возрастом, но исключения встречаются. Слушай, Вэл, если ты так безнадёжно против Кэмпбелла и он так сильно