Деньги правят миром - Яна Мазай-Красовская
Она сняла очки, уставилась на представительного мага, и вдруг… голос ее изменился так, что стал казаться мужским.
— Ферзем играет чужая рука, а он считает себя королем… А настоящего короля… — расхохоталась провидица, и стало отчего-то совсем страшно от грубого мужского смеха в почти детском горле, — настоящего короля, которым хочет стать ферзь, — его нигде нет! Больше нет. И не будет.
После чего осела и Снейп едва успел ее подхватить и извиниться перед собеседниками. Малфой и его спутник быстро расплатились, поднялись и вышли, кивнув напоследок Северусу. Старший незнакомый маг все время поглядывал на Сивиллу, которую Лили придерживала на стуле, чтобы та не упала.
— Сиви, ты как? — потрясла она ее, едва та задышала ровнее и открыла глаза.
Трелони медленно приходила в себя. И первое, что сделала, напялила очки-линзы, буквально уродующие ее лицо.
— Зачем они тебе?
— Что случилось?
— Не здесь, — она встала, слегка покачнувшись, и Снейп снова ее поддержал, на миг задумавшись, словно принимая решение.
— Подождите, я расплачусь, — усадил он ее обратно.
— Возьми на всех еще булочек с корицей, пожалуйста, — попросила Лили, кивая на Сивиллу. — Ей явно не помешает.
Наконец они вышли из кондитерской.
— Ну что, к Питу?
— А куда еще…
— Можно ко мне, — предложила вдруг Сивилла. — У меня дома никого… Больше никого.
Из-под очков капля за каплей потекли слезы.
— Точно к Питу, — распорядился Северус и они, взявшись за руки и крепко обняв Трелони, исчезли за ближайшим углом.
25. Сплошные загадки
Фосеттов-старших дома не оказалось: отправились по каким-то делам, вернуться должны были к вечеру. По каким, Пит не знал: у него с «предками» установился паритет — он перед ними не отчитывался, соответственно, и они перед ним. Зато разговоры по душам получались прекрасно. Так что девочки просто отправились в комнаты Лили.
Немного подзакусившая булочкой, умытая и переодетая, Сивилла таки выдала классическое подростковое потрясенное «вау», когда Эванс подогнала по ее фигуре свое запасное платье, и она увидела собственное отражение в зеркале. Настроение у Сиви улучшалось — рядом были друзья, и, кажется, действительно самая-пресамая лучшая в ее жизни подруга.
Правда, это продержалось недолго. Стоило Сивилле начать рассказывать, как ее семья попала под «налет Пожирателей смерти», как недавно стали называть сторонников Лорда Волдеморта, она снова начала всхлипывать, несмотря на новую порцию успокоительного. Оказалось, что когда она вернулась от бабушки, дома просто не было. Развалины, а над ними в воздухе — выползающая из огромного зеленого черепа змея. Метка Пожирателей. Метка Лорда. И больше ровным счетом ничего.
— Он же проводит что-то вроде политики чистой крови? Вы разве полукровки?
— В нашей семье было немало смешанных браков… Может, поэтому?
— Бред какой. Кому вы могли помешать? Тети тебе не писали, ничего такого не было?
— Нет. Ничего. Они вообще мало общались со мной, а в последнее время и дома бывали нечасто. Все куда-то ездили. Но я не знаю, куда и зачем.
— Может, все с этим и связано?
— Может… Теперь уже не узнать.
Сивилла запрокинула голову, в очередной раз сдерживая слезы.
— И у вас не было никаких врагов?
Та пожала плечами.
— Взрослые меня не очень-то посвящали в свои дела. И вот… их теперь никого… Даже похоронить нечего.
— Почему ты не пришла сюда порт-ключом?
— А его тоже больше нет. Я не брала его с собой — зачем, если к вам не собиралась? Так и лежал в моей комнате.
— Где же ты была? Почему не связалась с нами?
— Я не помню… Я нарвала цветов, положила их… на то, что осталось от дома, ведь это можно, наверное, считать могилой? Правда ведь? А потом просто пошла, куда глаза глядят. Я шла… долго. Уснула под стогом сена. На следующий день дорога стала шире, и на ней стояла какая-то смешная машина или автобус, я так и не поняла. А в ней много таких забавных людей. Они меня накормили и я осталась.
— Все было, как во сне. Там так странно пахло, то ли свежими помидорами, то ли чем-то горело-сладким. Сначала противно, но потом привыкаешь… Меня покормили и ни о чем не спрашивали, а мне все время хотелось спать. Ехали куда-то. Песни пели. Было странно и почему-то весело. А потом я оказалась в Лондоне, случайно узнала улицу. И тоже пошла, одна. А за мной побежал кто-то из тех. Не знаю, почему я не хотела, чтобы меня догнали. Когда я смотрела на их лица, то видела, что с ними будет… нехорошее. У всех. Я не должна была оставаться с этими людьми, у них плохая дорога. Неправильная. И вот… я оказалась у Фортескью и увидела тебя, Лили.
— Ты аппарировала наугад! Повезло, что не расщепило…
— Я, — Сиви снова шмыгнула носом, — просто вспомнила, как мы тут однажды сидели все вместе. Как было хорошо.
— А очки? Откуда они у тебя?
Сивилла пожала плечами.
— Какая-то старушка дала. А может, старичок. Я не помню. Я в них почти ничего не вижу и это иногда помогает.
— Помогает?! В чем?
— Не видеть людей. Не знать, что будет с ними.
— Почему ты уверена, что будет именно то, что ты увидишь?
— Дар. Бабушка рассказывала, как он активируется у нас в семье. Много горя…
— Подожди, а почему ты к бабушке жить не пошла? Ты же сказала, что была у нее!
— На кладбище жить?!
— А… ты туда ходила, когда?..
— Ну да. Там у нее так уютно. Под ветками старого дуба тихо, редко кто мимо проходит. А если дождь, можно укрыться, недалеко сухой склеп. Старый-престарый, и листвы в него ветром нанесло, но крыша хорошая. Я люблю у нее гостить…
Лили обняла Сивиллу.
— Если ты хочешь, живи у меня. У нас комната есть отдельная, даже две, а можно и ко мне еще одну кровать поставить. Можно будет вечером сколько угодно разговаривать. Родители точно не будут против. Пойдешь со мной?
— Да и у нас места достаточно, — добавил Пит. — И мои тоже не будут против, я уверен.
— Это уж точно.
— Извини, не могу пригласить к себе, мать
