Владимир Михановский - Самое таинственное убийство(Терра)

Дверь за Арнольдом захлопнулась, но люди за столом продолжали молчать.

— Прометей! — нарушил Арсениго паузу. — Нет, что я говорю? Завара больше чем Прометей. Тот подарил людям только огонь, а Завара — власть над временем, а значит — и над пространством.

— П…причем здесь пространство? — спросил Мишель.

— Одно, молодой человек, неотделимо от другого, — пояснил Арсениго.

— Вы слишком часто, Гурули, упоминаете имя Прометея, — заметил Делион.

— Потому что мы с ним, можно сказать, земляки, — расплылся в улыбке Арсениго. — Я родился и жил в тех горах, к которым он был некогда прикован цепью по воле разгневанных богов.

И тут заговорили все разом, словно рухнула плотина, преграждавшая поток.

— Относительно власти над пространством и временем вы несколько поспешили, Арсениго, — заметил марсианин. — Насколько я понимаю, работа над будатором еще предстоит немалая.

Гурули отмахнулся от реплики, как от надоедливой мухи:

— Ну и что? Важен принцип. А доводка, градуировка и прочее — это дело десятое.

— Не скажите, — нахмурился Делион. — Сейчас аппарат напоминает необъезженного мустанга, который может сбросить седока. Либо завезти не туда, куда надо.

— Все равно лучше скакать на необъезженном мустанге, чем на полудохлой кляче. А мустанга мы укротим, не бойтесь!

Гурули так победно оглядывал всех, словно это именно он, поднятый из ничтожества Заварой и вообще работающий в Ядерном без году неделя, будет доводить будатор до ума. И именно в его руках — вековая мечта человечества.

Сильвине было досадно, что она пропустила разъяснения Арнольда и теперь не понимала, о чем, собственно, идет речь. Нагнувшись к Делиону, который, по ее разумению, лучше всех разбирался в предмете — после, разумеется, Завары — она попросила растолковать ей суть вопроса.

Александр положил ладонь на ее руку.

— Когда Арнольд вернется, мы вместе пойдем в его кабинет, — сказал он. — Я все разъясню вам на месте.

— Спасибо, Атамаль.

Завара задерживался. В гостиной начало нарастать незримое напряжение.

— Послушайте, Даниель, — неожиданно спросила Сильвина. — Какую, собственно, работу вы выполняете в Ядерном центре?

Радомилич вспыхнула:

— Я не обязана давать отчет.

— Зачем отчет. У вас есть физическое образование?

— Нет.

— Я так и думала.

— Если вам неизвестно, могу сказать. Я приготовляю для физиков тибетский чай.

— Не маловато ли?

— Не маловато, — вступился за девушку Делион. — Если бы вы, Сильвина, хоть раз отведали этого напитка…

— Воображаю.

— И вообразить не можете, Сильвина, — вступил в разговор Рабидель. — Каждый раз, когда я бываю в Ядерном… Короче, чай Даниель — напиток богов.

— И я берусь это доказать всем присутствующим! — сказала пришедшая в себя Радомилич. Она достала из сумки, перекинутой через плечо, несколько полиэтиленовых пакетиков и, подозвав одного из шарообразных, попросила принести кипятку и несколько чашек — непременно из китайского фарфора.

Вскоре ароматы экзотического разнотравья заполнили гостиную.

В эту минуту отворилась дверь, и на пороге появился Завара. Несколько мгновений он стоял словно в тяжелой раме и молчал, как будто испытывая терпение гостей. Затем втянул ноздрями воздух, подошел к столу, и Даниель протянула ему полупрозрачную чашку с золотистым напитком. Сделав глоток, Завара произнес:

— Будатор действует. Я включил его. Каждый может пойти туда и погрузиться в его тайны. — Он обвел взглядом гостей и продолжал. — Шекспировский герой говорил: порвалась связь времен. Теперь можно сказать: связь времен наладилась! Итак, кто первый?

Делион поднялся. За ним поспешно встала Сильвина, поправляя платье.

— Ждем ваших впечатлений, — произнес Завара и сделал глоток остывшего тибетского чая.

Они шли в молчании.

— Какое большое помещение, — заметил Делион.

— Проект Арнольда, — пожала плечами Сильвина. — Все сам придумал. Хотел, чтобы его кабинет был на отшибе. Прилетает, улетает — мы не видим и не слышим.

— Сильвина, трудно жить с гением?

— Не просто.

— Сочувствую.

— Арни — человек непредсказуемых решений. С ним общаться — все равно что с тигром.

Они вошли в кабинет и остановились, завороженные. Посреди помещения’на полу стоял полупрозрачный огромный шар, похожий на хрустальный. От него волнообразно струилось слабое сияние, так что шар напоминал пульсирующее сердце. Голубой свет, свет вечности, напоминал людям о неземном, о межзвездных просторах, со всех сторон охватывающих крохотный, с таким трудом обжитый человечий мирок.

— Этот свет я уже видела, — сказала Сильвина.

— Когда?

— Вечером, когда заходила сюда к Арнольду. Шар был еще упакован.

— И свет пробивался сквозь упаковку?

— Да.

— Странно. Очень странно, — пробормотал Александр. — Это наводит на размышления.

Они подошли поближе, разглядывая будатор.

— Похоже на елочное украшение, только раздутое до невероятных размеров, — заметила Сильвина.

На столе продолжала гореть настольная лампа, которую Завара забыл выключить. В круге света, отбрасываемом ею, лежали бумаги, испещренные математическими символами, обрывки перфоленты…

Делион бросил взгляд на бумаги, покосился на револьвер, лежащий немного поодаль.

— Я жду пояснений, — напомнила Сильвина.

Округлый корпус будатора был истыкан изнутри многочисленными датчиками и измерительными приборами. Делион наскоро разъяснил спутнице их назначение.

— А что там, внутри, плавает? — спросила Сильвина. — Вот эти облачка, сгустки, островки…

— Перед вами — фантастический сгусток, в котором время, материя и пространство сплавились воедино. Для этого их предварительно пришлось получить из рабочего вещества, измельчив его, искрошив в космическую пыль…

— А смысл?

— Посмотрите, от каждого прибора в глубину шара, к определенному его участку, ведет датчик. Вот эти тоненькие, как нитки, жилки… Дело в том, что каждый такой участок автономен, и время в нем течет по-своему, независимо от соседних участков шара.

Сильвина наморщила лоб:

— Это и есть параллельные пространства?

— В известном смысле.

Аппарат продолжал работать. Казалось, шар жил какой-то своей внутренней жизнью. Внутренний объем сферы напоминал калейдоскоп, узор которого непрерывно менялся.

— Выходит, поток времени внутри шара разбился на отдельные ручейки?

— Да.

Приборы, показывающие течение времени, благодаря круглому старомодному циферблату напоминали обыкновенные часы, только вот стрелок на них было целых пять.