Джон Мини - Песнь праха

Туманные очертания какой-то фигуры прошли сквозь закрытую дверь.

— Что такое? — Рука Лексара инстинктивно потянулась к одному из хирургических инструментов.

— Это наша коллега. — Харальд кивнул. — Ксалия, познакомься, Лексар. Очень хороший молодой человек.

Ксалия отплыла на шесть футов и поднялась к потолку.

* Рада познакомиться, Лексар.*

— Я… тоже рад, Ксалия. Простите мне мою невольную реакцию.

Но Ксалия уже повисла над телом Мины, и её тень и очертания почти невидимого лица были не менее выразительны, чем горе самого Лексара.

*Она была очень хорошим человеком.*

— Да.

Ксалия повернулась к Харальду.

* Виктор не войдет.*

— Ты его осуждаешь? *Нет…*

После короткой паузы Харальд сказал:

— Я выйду к нему. Лексар?

— У меня, наверное, все. Больше я вряд ли что-то могу сделать, кроме как… привести её в порядок.

— Да-да, постарайся, чтобы она выглядела пристойно.

— Конечно. — Лексар протянул руку к мертвому неподвижному лицу Мины. — Пристойно.

В уголке глаза Харальда появилась единственная слеза.

Ксалия больше не произнесла ни слова, а просто поднялась к самому потолку и наблюдала оттуда за тем, как Харальд вышел из комнаты, стараясь держать эмоции под контролем. Ей ничего не было известно о слухах относительно «тройной семьи», хотя Ксалия могла проходить сквозь стены и тайком смотреть на все, на что ей заблагорассудится.

Не знала она об этом по очень простой причине: Ксалия считала непристойным шпионить за друзьями.

*Мы их найдем, — произнесла она, обращаясь к Лексару, склонившемуся над трупом. Тот размышлял перед тем, как начать зашивать обширную рану, зиявшую в торсе Мины. — Мы обязательно найдем их, в том числе и тех, кто отдавал приказ.*

— Возможно.

Голос Лексара звучал глухо, и Ксалия поняла, что означает его интонация. Месть не имеет значения, справедливость в юридическом смысле слова тоже не имеет значения. Единственная реальная справедливость для него заключалась в том, чтобы вернуть Мину к жизни. А этого не может сделать никакой Слушатель Праха и никакой тауматург.

* Вполне вероятно, что они закончат здесь, на вашем столе.*

Лексар взглянул на Ксалию.

— Да, и я надеюсь, что, попав сюда, они будут ещё не совсем мертвы.

Ксалия задумалась над тем, что способен сделать Слушатель Праха с чувствами и нервной системой человека — врага! — который находится в его власти, и который ещё жив.

*Посмотрим, возможно, я смогу вам кое в чем посодействовать.*

С этими словами она прошла сквозь потолок и исчезла.

Лора воспользовалась кабинетом Мины, чтобы сделать несколько звонков. Первый — в больницу. Здесь ей пришлось довольно долго ждать, пока к телефону позвали, кого нужно. На сестру, поднявшую трубку, не произвели ни малейшего впечатления звание и пост Лоры. Наконец ей кратко сообщили, что состояние Сушаны «вполне удовлетворительное». Лора попыталась подыскать в ответ реплику порезче, но не слишком оскорбительную, не смогла и повесила трубку.

В кабинет вошла Алекса и с громким стуком захлопнула за собой дверь.

— Что случилось? — спросила Лора, подняв на неё глаза.

— Гм… я могу говорить все, что думаю?

— А разве ты не всегда говоришь то, что думаешь? Так все-таки, что случилось?

— Ты и Донал. — Алекса нервно сглотнула и поспешно продолжила: — Ведь взять его была твоя идея?

— К чему ты клонишь?

— Я знаю, что вы близки. Мы… все… считаем, что это прекрасно, но, видишь ли…

— Танатос, Алекса! Неужели ты не можешь сказать все прямо?

— Дело в том, что… Речь идет о точности расчета. Мы проникли в Черный Круг глубже, чем когда-либо раньше, и задели что-то такое, что вызвало очень сильную реакцию. Которая распространилась даже сюда. — Алекса сделала жест в сторону стен, покрытых металлом. — Скоро о происходящем будут знать все.

Лора скрестила руки.

— Какое отношение ко всему этому имеет Донал? Кроме того, что с него фактически началось расследование дела?

— Я вовсе ему не завидую, можешь меня ни в чем подобном не подозревать. — Алекса начала тереть глаза, и Лора напомнила себе, что обычным живым людям нужен сон.

— Ну и что? Думаю, ты перепутала причину со следствием. — Голос Лоры прозвучал жестче и напряженнее, чем она хотела. — Вначале Донал присоединился к нашей группе, и лишь потом мы стали понемногу раскручивать клубок преступлений.

— Расследование мы начали ещё до него. — Алекса зашаркала ногами, что свидетельствовало о её смущении. — Извини, но именно по этой причине я и хотела спросить тебя о Донале. Из-за причины и следствия…

Мгновение Лора молчала, потом медленно произнесла:

— Мы с Ксалией практически вытащили Донала с больничной койки. Нам пришлось работать с ним. Убеждать.

— Ладно… Спасибо, — отрезала Алекса. — Ты с тем же успехом могла бы сказать мне: убирайся отсюда и не лезь не в свое дело.

— А я разве сделала что-то другое? — отозвалась Лора и улыбнулась. Через мгновение улыбнулась и Алекса. — Но твой вопрос, насколько я понимаю, состоял в другом. Ты хотела спросить, не сможет ли Донал управлять, манипулировать мной? И я отвечу тебе: нет.

— Прекрасно.

Лора снова выдержала паузу, затем указала Алексе на пустой стул.

— Садись. Что стоишь? Алекса села.

Лора прекратила дышать. Для зомби дыхание необязательно.

— А, проклятие! — произнесла наконец Алекса и стала рыться в кармане куртки. — Вот. Возьми.

Она вытащила сложенную вдвое розовую картотечную карточку и протянула Лоре. Надпись на карточке была сделана лиловыми чернилами в готическом стиле с множеством изящных завитушек. Там значилось:

Находится в состоянии стасиса по приказу комиссара А. Вильнара от 3-го квинтобря 6607 г.

Ниже, другим почерком, чернилами винного цвета была сделана приписка:

Продолжительность: неопределенная.

Лора положила карточку на стол перед собой.

— Вопрос, о чьем теле здесь идет речь, думаю, излишен. Алекса прикусила губу.

— Ты доверяешь Доналу.

— Ты же была рядом с ним, когда вы пытались вернуть тело. — Лора нахмурилась, странные огоньки замелькали у неё в глазах. — Неужели ты хочешь сказать, что Донал каким-то образом задерживал преследование? Что вы могли бы догнать похитителей, если бы не он?

— Я… — Алекса выдохнула. — Он бежал самым первым, мы от него все отстали. Думаю, он справился с заданием лучше, чем можно было предположить.

— Прекрасно. И что?