Криминалист 8 - Алим Онербекович Тыналин
К полуночи он будет решать что делать с дневником. Кстати я уже успел его просмотреть.
Никаких шифровок там, конечно же, не было. Просто редкие записи и фотографии ледников. В последних записях упоминалось про странности на трассе, но ничего конкретного.
В половине пятого Дорси заехал за мной на другой машине. Это был не зеленый «Виллис-Джип» майора Гарретта, а темно-коричневый «Форд Гэлакси-500» семьдесят первого года, гражданский, с номерами Аляски и без всяких полицейских опознавательных знаков. За рулем сидел Дорси.
Это решение мы приняли днем, после того как я закончил с личным делом Вейна у Хаттона. Машину шерифа в лагере знают.
Прожекторы по периметру, ночная смена сварщиков, диспетчер с рацией, слишком много глаз. Если в лагерь въедет «Сабурбан» с зеленой надписью «Шериф округа Джуно» на борту, через десять минут об этом узнает весь лагерь. И начальник охраны Сайлас Вейн в первую очередь.
Личный «Форд» Дорси никто не знает. Обычная гражданская машина, каких десятки на дороге Глейшер-Хайвей.
Я сел на пассажирское сиденье. Дорси кивнул, не сказав ни слова. Развернул «Форд» на площадке у КПП базы и выехал на дорогу.
Декабрь, половина пятого, и уже совсем темно, солнце село час с лишним назад. Фары «Форда» освещали узкую полосу гравийной дороги Иглс-Ривер.
Справа лежал залив Линн, черная вода без блеска и отражений, потому что над ней висело такое же черное небо. Слева поднималась стена ситхинского ельника, темная, с бородами серого мха на ветках, чуть посеребренными инеем там, куда доставал свет фар.
Печка в «Форде» работала хорошо, лучше, чем в военном «Джипе» Гарретта. В кабине градусов семьдесят. Снаружи около двадцати восьми.
— Митчелл, — сказал Дорси после пяти минут молчания.
— Что?
— Вы уверены, что он придет?
— Не уверен. Но если придет то только сегодня. У него меньше суток. По слухам, я вскоре взломаю шифр в дневнике. Если в дневнике что-то на него указывает, а он не знает, что там есть, он должен достать дневник до того, как это произойдет. У него один способ это добраться до того места, где лежит дневник.
— И он думает, что дневник в шкафчике Коннелли.
— Да, а что ему еще остается?
— А на самом деле дневник у меня в участке.
— На самом деле дневник у вас в участке, в железном шкафу, опечатан, описан при понятых. В шкафчике Коннелли пустая папка с надписью и листы чистой бумаги.
— И Вейн придет за пустой папкой.
— Если придет то за пустой папкой. Он не знает, что она пустая.
Дорси вел машину, глядя на дорогу. Фары выхватывали из темноты то поворот, то заснеженную обочину, то черные стволы елей.
— Митчелл, — сказал он. — А если он придет не один?
— Тогда будет сложнее. Но я думаю, он будет один. Такие люди работают одни. Он убил Коннелли в одиночку, спрятал тело в одиночку. Он не из тех, кто приводит помощников.
— Будем надеяться.
— У вас есть оружие?
— «Кольт» сорок пятого калибра, армейский, тысяча девятьсот одиннадцать. И запасной короткоствольный «Смит-Вессон» тридцать восьмого, в кобуре на лодыжке.
— У меня «Смит-Вессон» Модель десять, четырехдюймовый. Барабан полный.
— Тогда мы готовы к войне.
— Надеюсь, до войны не дойдет. Мне нужно, чтобы он заговорил, а не чтобы он умер. Мертвый Вейн не сдаст Хаттона.
— Согласен. Берем его живым.
Лагерь «Иглс-Ривер» в восемь вечера представлял собой картину холодного покоя. Четыре ряда балков-бараков на сваях, темные проходы, освещенные местами желтым светом из окон.
По периметру площадки стояли столбы с прожекторами, мощными, ртутными, заливающими внешнюю границу лагеря голубовато-белым светом. Между прожекторами оставались полосы тени.
Из столовой доносился шум, вечерняя смена еще ужинала. Через окна виден был желтый свет, силуэты людей за столами, очередь у раздачи.
Рабочие, отработавшие день на трассе, ели свои жирные свиные отбивные, о которых Дорси отзывался с таким ужасом. Изнутри слышался гул голосов, стук подносов, чей-то смех.
Nota bene
Еще у нас есть:
«Анонимность».
* * *
Криминалист 8
