Последний из рода Демидовых. Том II - Борис Ветров

градины, а вскоре посыпались острые сосульки. Но мы оказались защищены и всё благодаря странным людям, присланным епископом Валаама. Говоря откровенно, я ещё не отошёл от путешествия по затонувшей Арктиде. Хотя Сильвия и утверждала, что Ирридийский живец должен был сделать меня полностью здоровым в течение часа, я устал в первую очередь морально. И в некотором смысле был благодарен Димитрию за то, что избавил от необходимости вступать в конфликт, хоть мотивы епископа были мне понятны.

— Вы кто такие? И что здесь происходит? — задал я интересовавшие нас всех вопросы.

Люди Димитрия успели подойти, и я смог рассмотреть их получше. Они действительно оказались сильно похожи: голубые глаза, пухлые губы и нос с горбинкой, одинаковый возраст. Буквально одно лицо, только у женщины черты были не такими грубыми.

— На вас планировалось покушение, сейчас нападавшими занимаются слуги императора — Александра IV. — теперь говорил мужчина, его голос оказался ровным бархатистым баритоном уверенного в себе мужчины.

— А мы, — женщина очаровательно улыбнулась. Нет, сейчас ей можно было дать лет сорок, но даже так стало понятно: в молодости она являлась настоящей красавицей, — близнецы Кузнецовы! Вы наверняка о нас слышали!

Я замотал головой, но по её тону стало ясно, что они достаточно известны. Мне на ушко зашептал Сойкин:

— Лидия и Николай Кузнецовых, — два гения «виртуоза», родившиеся в семье фабрикантов!

Я действительно удивился. В своём мире я что-то слышал про известных купцов по фамилии Кузнецовы, но деталей не помнил.

— Ясно. — процедил я, — Мы так и будем стоять здесь?

— Как только нам сообщат, что угрозы нет, мы снимем защиту. — ответила женщина, — Не переживайте, мы с братом не кусаемся!

Лидия вновь очаровательно улыбнулась.

— Наверное, мы должны сказать спасибо, — сбавил обороты я, — могу я узнать, кто на нас напал? И откуда взялась информация?

— Кто напал, мы не знаем. А информация поступила от вашей жены, — женщина отчего-то расплылась в улыбке. О том, кто так мог представиться, я догадался сразу. Женщина помедлила и с интересом спросила, — она у вас предсказательница?

Женщины есть женщины, хоть в этом мире, хоть в том.

— Есть немного, — я кивнул.

Было во всей этой ситуации, что-то неправильное. Вокруг бушевал ураган, состоявший из двадцатисантиметровых сосулек и шквального ветра. Мы прятались от стихии за огненной полусферой и вели светскую беседу… с двумя «виртуозами», да ещё и близнецами, при этом одеты они были, как самые натуральные бомжи.

Земля содрогнулась, метрах в пятистах от нас в небо проросла скала, разрушив пару соседних зданий. Она тут же покрылась наледью и побелела от снега. Там шёл бой, а вокруг нас ураган медленно утихал. Слева взвился столб огня, сразу же с неба пошёл дождь. Я ощущал потоки энергии, там, где всё это происходило. А дома, где возник столб огня, захлестнула пятиметровая волна, первые этажи зданий оказались под водой. Да что здесь, чёрт меня дери, происходит?

Я почувствовал, как у меня закололи пальцы. Что это — «чувство жизни»? Но толком обдумать происходящее у меня не вышло, из-за угла показались люди, и среди них, я узнал Герду. А Кузнецов убрал защитную сферу, когда ветер окончательно стих.

Герда ускорила шаг, а потом и вскоре побежала, она со всего маха прыгнула мне на шею.

— Живой! — воскликнула любимая, — Вернулся!

Я приобнял Герду за талию, прижал к себе. По лицу девушки побежали слёзы. Я провёл рукой по щеке, вытирая горькую влагу, Герда подняла глаза на меня.

— Ну, всё! Хватит плакать, я вернулся, и со мной всё в порядке. — сказал я нарочито строгим голосом, словно разговаривал с ребёнком.

— У тебя кровь! — взгляд девушки зацепился за засохшую кровь, которая натекла испод брони. Я вспомнил про лопнувшую руну.

— Ерунда! — отмахнулся я, — Царапина, ничего страшного.

— Тебя не было восемь дней! — Герда не обратила внимание на мои слова.

Я тяжело выдохнул:

— Всё позади! Мы достали диадему Сильвии, теперь осталось дело за малым.

Я не заметил, как возле нас появился Димитрий:

— Государь желает, чтобы вы все прибыли во дворец! Он настаивает на том, чтобы вы подстраховали Сильвию.

После того как нас спасли от нападения, было бы свинством отказывать в такой «мелочи».

— Причиной Сумеречной лихорадки является Тёмный Жнец, вы его видели в деле, когда встречали меня, — напомнила Сильвия.

Теперь просьба императора заиграла новыми красками. Не знаю, могла ли вообще справиться ведьма с Тёмным Жнецом, но у меня определённо возникли сомнения по этому поводу. От той твари, которую встретили в гавани, мы кое-как сумели убежать, а здесь я даже не знал, чего ждать:

— Люди должны знать, на что идут. — сказал я за всех, — Какова вероятность того, что тварь Изнанки вылезет наружу?

— Бывает всякое… — неуверенно ответила Сильвия, — иногда Тёмные Жнецы не желают отдавать свои «кормушки» и появляются на нашем плане бытия.

— Хреновая новость. — уверен, так подумал не один я.

— Теперь вы понимаете, что просьба государя не легкомысленна блажь? — вновь напомнил о себе Димитрий, старец подумал и добавил уже официальным тоном, — Император Александр IV обещал щедро наградить всех, кто будет участвовать в спасении царевича Алексея! В том числе и посмертно…

Да… рекламный агент из епископа тот ещё… Я ощутил на себе взгляды всех моих спутников и Герды. Вдруг лицо епископа изменилось, губы изогнулись вниз, глаза прищурились:

— А почему этот ещё жив⁈ Почему вы его не убили! — раненым зверем засопел епископ.

Я отстранился от Герды и посмотрел в ту сторону, куда глядел Димитрий. А он с негодованием взирал на моего Гэль-Шукрана.

— Он теперь мой фамильяр, — спокойно ответил я.

— Что⁈ — епископ и не думал успокаиваться, — Убейте его немедленно! Каким бы сильным ведьмаком ты ни были, Демидов, тебе такую тварь не удержать.

— Я не собираюсь этого делать. — твёрдо заявил я, — Атлант оказался ценным воином, и я полностью его контролирую. Что касается безопасности, то я заключу его в урну, когда окажусь дома!

— А я как епископ Валаама настаиваю на умерщвлении этого исчадья! — не унимался Димитрий.

— Вы же сами нас только что попросили о помощи! — напомнил я.

— Это ничего не меняет!

— Как раз меняет, — не