Мышь в Муравейнике - Дана Обава

выгнуться как нужно, рука бьется о масляные детали, а у меня чувство, что я сунулась в большую мясорубку.

Не дождавшись моей капитуляции, эти двое собираются придать ситуации драматизма и начинают шуровать по помосту чем-то вроде палки. Они тыкают ею в разные места и на несколько секунд внутрь падает пятнышко света. Вижу, как вокруг такого места приходят в движение механизмы, лопасти на винтах смыкаются, захватывая палку, но офицеры относительно легко вынимают ее обратно. Но вот что будет с моей рукой, если окошко откроется слишком близко? Да и волосы могут еще сильнее намотаться, и тогда, по всей видимости, я останусь тут жить. Панически дергаясь, я пытаюсь экстренно высвободиться и пропускаю момент, когда офицеров громко окликает кто-то третий.

— А мы тут молодость вспоминаем, — слышу я пояснения Кейна, уже после того, как мне удается вытащить руку и немного сместиться в целом. — Как мы лазили тут нашей группой.

— Ага, молодость, — насмешливый бас точно принадлежит Кириллу. — Лично ты уже давно впал в детство. Раздобыл себе парочку живых кукол и деградируешь потихоньку. Если так дальше пойдет, придется тебя вместо очередного звания в ясельную группу обратно сдавать.

Сдавленные хрипы похожи на смех Кейна. Пусть себе радуется, лишь бы только Кирилл забрал этих двоих отсюда, а я уж как-нибудь за часок выберусь.

— Кир, а может и вправду тряхнем стариной, давай наперегонки, а?

— Я не сомневаюсь, что твоя тощая задница и сейчас везде без мыла пролезет, а вот меня эта рухлядь допотопная вряд ли переживет.

— Да, помнишь, как ты в этой трубе тогда застрял?

— Помню, как я выбрался, показать? — Кажется, тут прозвучала угроза, но потом последовало примирительное: — Вылезайте уже, оставьте игрушку салагам.

— Ладно, Кир, тебе б расслабиться, — слышно как трещат и лязгают решетки, — раньше ты почище всех отжигал, — удаляется голос Кейн.

— Да, пойдемте обсудим это, — с энтузиазмом предлагает Кирилл, — я вам заодно видюшку веселую покажу. С вашим протеже в главной роли.

— Так мы ее уже видели, и… — конец фразы Кейна мне уже не слышно.

Я успокоенно вздыхаю и кладу голову немножечко отдохнуть. Остается только возблагодарить Вселенную за то, что в ней есть вездесущий Кирилл. У меня такое впечатление, что у него статус несколько выше, чем у остальных младших офицеров. Но, возможно, их отношения с ним исходят чисто из того факта, что он, дружески приобняв оппонента, может случайно сломать ему несколько костей.

На то, чтобы выбраться из плена, у меня уходит намного меньше часа, но я радуюсь, что этого интимного зрелища никто не видел. Надеюсь, через камеры тоже, все-таки они далеко и там куча решеток и прочего. Вывинчиваюсь на свободу я вперед ногами и всклокоченная почище любого монстра подземелий. Волосы я в итоге частично обрезаю лезвием, а уже потом вытаскиваю из механизма, иначе никак не получается. Ну и тьма с ними, все, я от них избавляюсь! Достаточно меня за них таскали как скотину на веревке.

Все еще под впечатлением от произошедшего я выбегаю из зала, продолжая переваривать это в голове, и никак не ожидаю встретиться в дверях с Мином. При этом какая-то часть меня, вряд ли та, что упала в обморок, при нашей предыдущей встрече, резко поднимает правую руку со сжатым кулаком. Кулак совершенно случайно попадает Мину в глаз. Он некультурно взвывает, но никаких контр мер предпринять не успевает, по крайней мере, я, не оборачиваясь, преспокойно добегаю до склада и закрываюсь там в маленькой ванной.

Небольшое квадратное зеркало над умывальником и не думает мне льстить — я похожа на взволнованного дикобраза. Ни у ладно. Пару раз плеснув себе холодной водой в лицо, аккуратно выбираюсь на склад, подозрительно оглядываясь и прислушиваясь, но никого не вижу, даже когда подбегаю к столу и выхватываю из ящика ножницы. Мин, похоже, все же решил оставить меня в покое или у него возникли дела поинтереснее.

Снова закрывшись в ванной на щеколду, я с большим удовольствием захватываю прядку волос возле уха — побольше, чтобы потом уже не передумать — и отрезаю ее примерно на уровне подбородка. Отлично. Уже легче становится. Поспешно, не заботясь особо о том, чтобы было ровно, отрезаю со всех сторон, и пряди одна за другой летят в мусорное ведро. Через пару минут на меня из зеркала смотрит уже совсем другое лицо. Не думаю, что короткая стрижка мне больше идет, но чувствую я себя с ней намного лучше. Голова словно избавилась от лишнего груза, и я лишь удивляюсь, зачем таскала его на себе столько лет. Одновременно ощущаю азарт и мстительное удовольствие, хотя не понятно, кому я могу таким образом сделать хуже, кроме самой себя. Разгадка приходит сама.

Хлипкая дверь сотрясается от мощный ударов.

— Мышь, опять прячешься?! Открывай давай, — почти вежливо просит Кейн.

— Секунду, — я чуть-чуть все же подравниваю волосы, чтобы хотя бы возле лица было симметрично. Потом пытаюсь расчесать обнаружившийся колтун на затылке.

— Долго! — изнывает за дверью Кейн.

Опасаясь, что его жалобы в любую секунду могут перерасти в разрушительные действия, наскоро умываюсь с мылом, стараясь смыть с лица косметику, и отодвигаю щеколду. Прятаться от него здесь дальше все равно бесполезно.

Услышав лязг щеколды, Кейн тут же распахивает дверь, и хмурое выражение на его лице тут же сменяется удивленно-недовольным.

— Что ты с собой сотворила?!

Он заходит и в маленькой комнатке тут же становится очень тесно. Тем не менее он делает еще шаг и мне приходится прижаться к кафельной стене, чтобы сохранить между нами хотя бы минимальную дистанцию.

Потрясенно Кейн мусолит в пальцах обрезанные прядки, потом его взгляд падает вниз и обнаруживает остальное в мусорке. С руганью он ударяет ногой по ведру.

— Ты не имела права делать такое без моего разрешения! — рычит Кейн.

— Но это же мои волосы, — перечу я, хотя наверное этого мне тоже нельзя.

— Волосы твои, но распоряжаюсь ими я! — Его руки вцепляются в меня, а он нависает сверху, чуть не стукаясь лбом о кафель. — Попробуешь еще раз с ними что-то сделать, пожалеешь, — шипит он.

Кейн выглядит устрашающе, но не кажется взбешенным или не контролирующим себя. Его пальцы, плотно обхватившие мои плечи, не доставляют боли, разве что не дают сдвинуться ни на миллиметр.

— Можно хоть подравнять? — пищу я, чуть ли не уткнувшись носом ему в ключицу.

— Нет, пусть отрастают быстрее, — отрезает Кейн. Одну руку он все же освобождает и ерошит ею остатки моих волос, не зря я расчесала колтун. Потом он утыкается мне в