Василий Головачев - Журнал «Если» 2010 № 2

Однако сегодня парк Притхиви просто кишел людьми, как ни одно виденное мною в Нойхайте помещение. Люди занимали все шесть скамеек. Прочие расхаживали по извилистым дорожкам, поворачивая обратно по собственным следам. Они-то и создавали большую, чем обычно, плотность, решил я. Ежедневно через парки проходила уйма народа. Куполоград специально был спроектирован таким образом, чтобы людям попросту приходилось проходить через один или два парка в порядке своей повседневной деятельности, проводя таким образом простейшую природную терапию. Но теперь люди возвращались обратно, чтобы пройти по парку во второй и третий раз. И многие из них — это поразило меня — чему-то улыбались и даже кивали.

Я ощутил прикосновение к своему локтю.

— Эдди! — воскликнул я. Не сменивший своего перепачканного краской комбинезона старик привалился к стене, возле которой я остановился, чтобы оценить происходящее.

— Ну вот, видите, мистер Вирт, — сказал он. — Простая мысль пришла мне в голову, уж не знаю почему, но я сделал это, и, ей-богу, люди довольны. Только посмотрите на них. Это же небо, понимаете, небо!

— Небо?

— Может, оно впечатано в нас, кто знает? Наверное, поэтому синяя краска так хорошо идет в магазине. Мне сказали это, еще когда я покупал свои банки. Они всегда заказывают побольше синей краски, и она продается отменно. А знаете, парни из магазина даже удивились, что я покупаю столько краски. Но я сказал, что у меня очень большая комната. — Он рассмеялся.

— Эдди, но как вы могли позволить себе такой расход — краску на целый купол?

— О, я накладывал ее тоненьким слоем. Должен ведь свет проходить, правда? И я знаю, конечно, что краску вот-вот счистят. Рода Дэвис сказала… Но все равно. Меня посетила идея, я воплотил ее в жизнь, и посмотрите, как рады люди. Разве не приятно видеть такое?

— Но я по-прежнему не понимаю, как вы могли позволить себе такой расход!

— Что ж, мистер Вирт, время от времени приходится подкопить, чтобы позволить себе маленькое сумасбродство. Легкая выходка, чудачество — это ведь нередко идет человеку во благо, не так ли?

— Знаете, Эдди, по-моему, в этом городе вы один способны говорить со мной попросту…

Я заметил, что гулявшие в Притхиви люди, заметив меня, немедленно прибавляли шаг и уходили из парка.

— Надо думать, когда вы глядите на людей, мистер Вирт, это смущает их… ваш взгляд то есть. Меня это не волнует. Я же ушел на покой. А эти все… ну, пусть они беспокоятся. Им еще работать и работать! А мне — нет! Пусть они и волнуются!

— Вы хотите сказать, что в моем присутствии они испытывают дискомфорт?

— Конечно. Здесь, в Куполограде-26, вы являетесь представителем Эффективности, мистер Вирт, и, конечно же, ваш взгляд их тревожит, потому что у них — свое дело, а у вас — свое.

— Зовите меня просто Джей.

— Попробую, однако трудно забыть, что ты имеешь дело с такой персоной. Вы понимаете меня, мистер Вирт?

Я отошел, размышляя о том, как в начале дня Рода Дэвис распрощалась со мной — хмурясь, с неискренней улыбкой на губах. Тревога? Вполне возможно, она ощущалась в этой улыбке. Вообще говоря, судя по опыту первых дней, должность эта могла достаться мне просто потому, что никто здесь не хотел занимать ее. Кажется, Рон намекнул на нечто в этом роде. Кто хочет играть злодея? Кто хочет щелкать кнутом?

Ибо все мы в душе бездельники и прекрасно знаем, что не являемся такими уж великими мастерами своего дела, мы часто ошибаемся, нам не удается многого добиться. И нам в последнюю очередь хочется, чтобы это выплыло наружу. Всяк страшится людоеда от Эффективности!

И здесь этим людоедом являюсь я.

Тут я и понял общую схему. Сюда прибывали люди со стороны, занимали свой пост, превращались в людоедов — и не могли с этим смириться. И потому оставляли ее.

Или же становились слишком эффективными людоедами, добивались всеобщей ненависти — и от них избавлялись.

Итак, людоед Нойхайта! Вот уж кем я не собирался становиться!

Итак, если я действительно не хочу попасть впросак, исполнять свое дело придется в самой непринужденной и любезной манере.

И самой неэффективной к тому же!

Ибо саботаж показался мне лучшим способом избежать превращения в местного людоеда.

Начать, по моим расчетам, следовало с Инженерного департамента, где я заметил этого Ника Хомиса — плотно сбитого парня с прической, похожей на швабру. В тот день, когда я совершал обход здания, он показался мне чуть встревоженным и угрюмым. Мне было известно, что Рону Пайерсу и его службе предстояло в ближайшее время отослать результаты неких анализов в Клодтон, где заседало региональное правительство. У них также была работа, связанная с предстоящим на следующей неделе саммитом Куполоградов равнины Блаженства, и делом этим были заняты многие из городских служб.

Я подошел к столу Ника Хомиса, сгорбленная поза которого и мешки под глазами свидетельствовали об усталости. Человек этот явно работал слишком усердно. Он, бесспорно, представлял собой объект высшей похвалы для любого главы Департамента эффективности в любом Куполограде на любой из планет Солнечной системы. Такое заключение в точности подтверждали все ежедневные отчеты по эффективности.

Посему я уселся в кресло напротив стола Ника, откинулся назад и закинул ноги на его стол.

Внезапно он сделался поразительно похожим на Роду Дэвис — те же встревоженные брови, вот только улыбки не было.

— В чем дело? — спросил он.

— Вы переутомлены.

— Я всегда переутомлен, но причиной этому являются вечные авралы, чтобы успеть к очередному сроку. Простите. А теперь, если вы позволите…

— Нет, не позволю. Видите ли, я изучил свою должностную инструкцию, и она предоставляет мне достаточно полномочий в экстренных ситуациях. Считается, что я уже приступил к делу. Вы переутомлены, и, судя по вашему виду, длительная работа без перерывов может довести вас до болезни. Эффективно ли это с вашей точки зрения?

— Вы предлагаете мне сделать перерыв? И каким образом вы собираетесь заставить меня оторваться от работы? У меня уйма забот, на отдых нет ни капли времени!

— Просто буду сидеть здесь и зудеть, пока вы не отвлечетесь от дел… Итак, вы встаете из-за стола?

Спор затянулся минут на пять; все находившиеся в комнате заметили, что происходит нечто забавное, и стали то и дело посматривать в нашу сторону. Наконец Ник согласился на пятнадцатиминутную передышку. Я велел ему провести все это время в расположенном неподалеку парке Притхиви. Он возмутился, стараясь не произносить крепкие слова вслух, но отправился наружу.