Тирания бабочки - Франк Шетцинг
Он проверил ленты, наклеенные на ручки его багажа, – канадская авиакомпания. Его взгляд упал на куртку, брошенную на кресло, которая была не его и тем не менее его, – не была ли она на нем, когда он вернулся? Проверил карманы и достал посадочный талон, согласно которому его самолет прибыл вчера вечером в десять часов пять минут в Сакраменто. Время ожидания у багажного конвейера, дорога к парковке – если все сложить, он не мог оказаться в Даунивиле раньше половины первого.
Но если то был не ты, то кто же?
Он оглядел комнату с новым неуютным чувством. Кто-то здесь был. Чтобы доставить багаж? Кто был вместо него на острове Ванкувер? Ему требовались дополнительные подтверждения. Он схватился за мобильник, набрал номер Тами, но ответил незнакомый мужской голос.
– Мне нужно поговорить с Тами.
– Я не знаю никакой Тами.
– Тами Опоку. Я думал, это ее номер.
– К сожалению, нет. Не ее.
Разумеется, не ее. Она живет в Сакраменто, у нее другой провайдер. Это его укололо. Она должна быть для него в досягаемости всегда и всюду, но этот мир следовал своей собственной логике. Не драматизировать. Найти ее новый номер не составляло труда. Он по памяти набрал домашний номер телефона Дарлин и почувствовал облегчение, когда ему ответил Натан.
– Твоя мать заболталась у Уайтов. Только что ушла. Пристрастилась к коктейлю «голубой раззматазз», вот уж странно. Я понимаю – дети, подростки, да, но ты видел когда-нибудь, чтобы Дарлин пила «голубой раззматазз»? Холодный напиток из ледяной крошки и сладкой жижи, который считается экологическим продуктом из голубой малины. Тами его тоже любит.
– А у вас разве нет своего аппарата для коктейлей? – спросил Лютер.
– Сломался. А ты не знал? Я же тебе рассказывал, что он сломался. Или нет? Я тебе не рассказывал?
Рассказывал, Лютер вспомнил. В прошлом месяце эта прохладительная машина в «Вэлли-кафе Дарлин» испустила дух.
– Девочки ее сломали, – сказал Натан чуть ли не с удовольствием. – Мой недосмотр. Там циркуляционный насос, он больше не крутится, но, если ты меня спросишь, девочки с ним играли. И что-то, видать, сделали. Я-то вовсе не считаю, что надо пить такое. Но детвора его обожает. Так что мы, пожалуй, отдадим его в починку. Теперь, с наступлением лета. Поганая запчасть.
– А в остальном у вас все в порядке?
– Как всегда. Наступит хорошая погода – пойду на рыбалку. А она тебе срочно нужна? Позвони Уайтам. Если она уже не на пути домой. Такое тоже может быть. Никогда ведь не знаешь, когда они там настоятся и наговорятся. А я пока тут, в кафе, пока она не вернется. Может, она тебе перезвонит?
– Нет, я просто хотел узнать, все ли у вас в порядке.
– Очень хорошо.
– А Тами вам звонила?
– О, довольно давно. Уж не в феврале ли? А может, и в марте. Но довольно давно. А не ты ли говорил, что она приедет на выходные?
– Да. – Он это говорил? Явно. – Точно.
– Ну ясно. Это значит, скоро. Дарлин чего-то от тебя хотела. Раз уж ты на проводе. Что-то из-за баскетбольного турнира на следующей неделе. Лиза ее спросила…
– Лиза Вагнер?
– Да. Чего же она хотела? И хочет ли еще… Где-то у меня…
– Я могу тебе подсказать. Она хочет новых поступлений для школьной библиотеки.
– Нет, она хочет тебя в школьную библиотеку. – Натан засмеялся, почесываясь, как собака. – Среди романов о любви. О боже! В этом можешь не сомневаться.
– Я не пойду с ней обедать.
Натан все еще смеялся, когда Лютер уже закончил разговор. Из которого было понятно, что Тами больше не живет в Лойолтоне, а все остальное там по-старому. Что теперь? Снова прочесывать дом? Он стал прохаживаться.
Рут уже приступила к патрулированию. Они договорились, что все останется в тайне, в середине дня он появится в отделении и приступит к своим обязанностям заместителя Карла. Несмотря на ее неуверенность, не могло быть и речи о том, что она будет всерьез рассматривать возможность альтернативных миров. У Лютера будут более серьезные заботы, чем потерянный телефонный номер. Если повезет, его предсказания развеют ее сомнения. Все теперь зависело от того, насколько сильно пересекаются действительности. Поскольку случая Пилар Гузман не существовало, работа была сравнительно расслабленная, что давало ему время подумать над своей стратегией.
– Еще раз поехать на ферму, – это было предложение Рут. – Ведь именно там теперь корни всего несчастья.
– Сферу они нам вряд ли покажут.
– А почему нет?
– А с чего они должны? Даже если, кто хотел бы судить, что это за штука и на что она способна? У нас нет оснований. И ни за что на свете Карл не выдаст на основании фактов ордер на обыск. Я должен радоваться, если «Нордвиск» не подаст жалобу, кроме того, я не хочу еще раз оказаться в дураках.
– Итак, что же делать?
– Брать змею за голову. Хьюго ван Дэйк, Эльмар Нордвиск.
– Ты хочешь в Пало-Альто?
– Если я там не найду ответов, то больше нигде не найду.
– Почему они должны с тобой разговаривать? Родригес ведь уже рассказал им свою версию.
– Из этого и исходить.
– Ты в ней имеешь не лучший образ.
– Родригес имеет какое-то отношение к процессам, о которых его начальство, возможно, ничего не знает. А мой образ склонит голову и скажет, мол, сожалею обо всем происшедшем, и теперь у меня есть несколько вопросов. И знаешь что? На спор, они заинтересованы в этом разговоре не меньше, чем я. Потому что они не знают, что именно происходит в их комнате ужасов. Информация в обмен на информацию.
И важнейшую фигуру в этой игре зовут Пилар Гузман.
Найти ее надо в первую очередь. Однако Лютер снова терпел фиаско с ее автоответчиком, и, когда он звонил в «Нордвиск» в Пало-Альто и называл свое имя и должность, ему всегда коротко отвечали, что Пилар не появлялась.
– Может быть, она на ферме? В Сьерре?
– Минутку… Нет. Никаких сообщений о ее местонахождении. Могу я еще быть вам чем-то полезной?
– Да, если соедините меня с Хьюго ван Дэйком.
– Ох, опять неудача. Хьюго ожидается
