Призрачная свобода - Александра Торн
— Может, это как раз мелкая сошка. Кто-нибудь из числа служащих, которые занимаются ежегодными проверками. Не Павлидис же лично это делает.
— Значит, Фиалковская должна была давать для проверки подложный генокуб. Двенадцать раз, поскольку она работала в «Биоронике» двенадцать лет. Это очень рискованная затея.
Робот взялся за проработку шеи. Якзан блаженно прижмурился.
— Может, это кто-то из семьи, — вдруг пробормотал вад-принц. — Тадичи правят Корпорацией больше двухсот лет и все это время исправно размножаются. Есть вероятность, что кто-то из младших ветвей решил затеять передел власти, чтобы влезть на трон.
Мурад слабо вздрогнул.
— Но у младших членов семьи просто нет такого влияния, чтобы…
— Кто знает, Мурад. Никому не известно, что происходит в семье Тадичей. Они берегут свою приватность еще сильнее, чем моя семейка.
— Но трясти грязным бельем семьи на публику — это не лучший способ удержать власть.
— Если бы наружу вышло все, чем занималась шайка моих родичей для Корпорации, все, что мой отец сделал со мной, — прошипел Ирфан, — то клан Аль Джайлим не усидел бы на троне и дня. Но младшие Тадичи, вероятно, рассчитывают обвинить во всех грехах старшую ветвь семьи, а сами остаться в белом. Жаль, что нам никак не узнать, что там у них делается.
«Хорошо, что нам никак этого не узнать, — подумал якзан. — В дела Корпорации лучше не лезть, если не хочешь лишиться головы».
— Повернись, саид, — сказал робот. Ан-Файяз перевернулся на спину, и в этот миг на прикроватной тумбочке заорал телефон.
— Ответь, — велел вад-принц. Якзан нашарил на тумбочке телефон, будь он проклят, и сказал:
— Ан-Файяз, якзан его высочества АльНилама.
— Это… это вы? — раздался неуверенный мужской голос. — Мне дали ваш телефон на работе. На работе Джеммы, я имею в виду. Это Эрик Федерлайн, муж Джеммы. Я просто… просто она не берет трубку с тех пор, как уехала в офис, и я…
— Минуту, — якзан выключил звук и сжал локоть АльНилама: — Эфенди, с Ночной Птицей что-то случилось. Это ее муж. Он не может до нее дозвониться.
Вад-принц вскочил.
— Что⁈
Он выхватил у Мурада телефон, перевел в режим громкой связи и отрывисто сказал:
— Это АльНилам, вад-принц султаната. Что случилось?
— Я Эрик, муж Джеммы, — ответил Федерлайн. — Я звонил ей сегодня, на личный и рабочий номер, но она не откликается. Я уже звонил в центр, но там мне сказали, что она пока не появлялась, а потом кто-то из администраторов дал мне этот номер, и я… я не знал, что он ваш, извините… ваше высочество, — неуверенно добавил Эрик.
— Когда вы ей звонили в последний раз?
— Полчаса назад. А ушла она около часа назад, в семь. Она забыла дома бокс с ужином, я хотел ее догнать, но меня не выпустил из квартиры ваш охранник. Тогда я стал звонить, но…
— Не волнуйтесь, — сказал АльНилам; его глаза яростно вспыхнули. — Мы найдем Джемму и вернем ее домой.
* * *
Булочки. Это последнее, что Джемма помнила отчетливо — она забыла дома бокс с ужином, который приготовил Эрик, и завернула в пекарню по дороге на работу. Она вышла оттуда с пакетом в руках — а потом наступил полный мрак.
Здесь было темно, душно, сыро, и Джемма не могла пошевелиться. Что-то прохладное касалось ее кожи на лодыжках и запястьях. «Парализующая сеть», — подумала Ночная Птица, и ее бросило в пот от острого приступа страха. Где она⁈ Кто с ней это сделал? Почему ничего не видно⁈ Она что, ослепла⁈
Ночная Птица тяжело задышала, хватая ртом воздух. Грубоватая плотная ткань приподнялась и опустилась на ее лицо. Джемма заморгала, задевая ее ресницами. Мешок. Они надели ей на голову мешок. Хвала Омокану, она все-таки не ослепла.
Неподалеку послышался шорох; Джемма задержала дыхание, а потом очень медленно выпустила воздух через нос, чтобы колыхание ткани не выдало ее похитителям. Наставники племени учили ее быть бесшумной и незаметной, как подобает истинной чокон, лесной охотнице, потомку волков Торскачевана.
А еще они учили ее сохранять бесстрастность и невозмутимость перед лицом врага. Вот их сюда, с этими наставлениями, в сырую душную тьму!
«Я чокон, — Ночная Птица сглотнула подступившие к глазам слезы. — Омокан создал нас бесстрашными».
Она повторяла это про себя на родном наречии, как мантру, до тех пор, пока шорох не превратился в звук шагов. Джемма напрягла слух. К ней шли трое или четверо, и их перемещение сопровождалось хлюпанием, словно на полу были лужи.
Шаги замерли. Ночная Птица закрыла глаза, стараясь дышать так слабо, словно все еще была под действием дряни, которую ей вкололи.
— Ну и что нам теперь с ней делать? — сухо осведомилась одна из ее похитителей. Голос у нее был звонкий и юный.
«Дети, — сердце Джеммы екнуло. — Магринья вербует детей. Подонок!»
— Теперь мы можем ее допросить, — раздался над головой Джеммы юношеский басок. — Узнаем, что им о нас известно, предупредим наших…
— А потом? — также сухо спросила девушка (интересно, она хоть совершеннолетняя?).
— Э… потом…
— Нам придется ее убить, — сказала террористка. Ночная Птица подавила дрожь.
— Мы можем просто выбросить ее за городом, — торопливо вмешался второй парень, с высоким баритоном. — Где-нибудь в зарослях флорофауны.
— У нас нет корректирующей память сыворотки, — ответила девушка. — Так что и других вариантов тоже нет.
Джемма облизнула пересохшие губы. Юнцы молча стояли над ней и пока ничего не предпринимали. Наверное, им было не так-то просто решиться…
— Но мы же должны что-то сделать! — воскликнул басок. — Папа оставил нас наблюдать…
— Наблюдать, а не привлекать к себе внимание, похищая сотрудниц центра в разгар расследования! — рявкнула кровожадная девица.
— Мы не могли больше сидеть сложа руки! Камаль хотя бы попытался…
— Камаль — слабонервный идиот! Вы хоть представляете, что бы здесь началось, если бы ему удалось убить принца? Да сюда мигом бы высадились батальоны Эль Шадияр, султанской гвардии, стрим-десантников, ангелов с неба и демонов из преисподней!
