Тени звезд - Антон Александрович Карелин

Ведь в другие моменты Ана всё понимала точнее и вела себя мудрее большинства. Возможно, эта двойственность и делала её такой особенной в глазах Одиссея.

— Ты тоже плохое отражение для «Старого зеркала», младшая сестра Афины, — сказал он. — Тебя и вправду две.

— Старшая! — с комичной воинственностью ответила девушка. — Я родилась первой и прожила больше! А она всего лишь концентрированное сверхсущество.

Спорить с юной богиней мудрости и войны стал бы только глупец. Поэтому Одиссей сменил тему:

— Отчего люди слушают сказки? Смотрят арты, читают книги, проживают гипнофильмы, решифтят чужие воспоминания и погружаются в ментосферы? Зачем всё это?

— Я на экзамене, профессор? — удивилась Ана.

— На собеседовании, — улыбнулся Фокс. — Пытливому разуму, чтобы распутать клубок загадок, нужен собеседник.

— Ты много лет прекрасно справлялся сам.

— Тогда я был старый и умный, а теперь Фокс-младший.

— Парировал как босс! — восхитилась ассистентка.

— Спасибо. Но ты не ответила на вопрос.

— Зачем кино с литературой? — переспросила девушка. — Вроде это очевидно. Люди читают и смотрят чужие истории, чтобы пережить то, что не могут в собственной жизни.

— Для чего?

— Это клёво! — ответила она, как будто совершила важное научное открытие.

— Да, но почему клёво? — гнул свою линию детектив.

— Потому что даёт испытать новые впечатления, сделать жизнь ярче.

— Но зачем нам это?

— А, мы пытаемся докопаться до самого ядра планеты, — хмыкнула Ана, но задумалась. Ответ на этот вопрос был уже не так очевиден.

— Чтобы прервать одиночество, — наконец сказала девушка, подняв глаза.

И увидела, как взгляд Одиссея потеплел.

— Разумные существа нероевого типа по своей природе одиноки, — сказал он. — Мы рождаемся и живём в обществе, но каждый — обособленное существо. Вся наша жизнь, все потребности после самых базовых связаны с созданием и поддержанием связей с другими. С поиском ощущения сопричастности.

— Люди думают, что им скучно, страшно или горько, а на самом деле им одиноко?

— По-моему, да. Можно прервать одиночество, наладив отношения с другими живыми существами — но это… ох, как непросто. На порядок проще и быстрее прочитать, посмотреть или пережить чужую историю, почувствовать себя её частью, найти новых близких там, в выдуманных мирах. И с первых же страниц хорошей книги ты уже не один. Ты не одинок на час, на день, на год. А когда история окончена, ты идёшь искать следующие, которые на время станут и навсегда останутся частью тебя.

Ана задумчиво кивнула:

— Герда летела на ледяную планету спасать Кая из сострадания и доброты. А мы, чтобы пройти этот путь вместе с ней.

Она помолчала и добавила:

— Когда я в детстве слушала эту сказку, то сама была Гердой, тянулась к ней и ко всем остальным, — лоб Аны внезапно разгладился, будто она удивилась собственным мыслям. — Даже к плохим, опасным и злым героям, к чудовищам. Я хотела узнать их, разобраться, открыть для себя. И если б ты раньше спросил, почему, я бы ответила: «Чтобы узнать больше». Но теперь мне кажется, что ты прав. Нет смысла узнавать ради знания. Я хотела познакомиться с ними ради того, чтобы они появились — и остались! — в моей жизни. Ради того, чтобы не быть одной.

— Истории щедро дарят нам чувство сопричастности к другим существам. У них есть и другие функции, все важные, как на подбор: передача традиции, саморазвитие, расширение горизонтов и обретение свободы. Но в основе нашей тяги к историям лежит стремление быть ближе к кому-то ещё. Найти любимых.

— К чему ты всё это спрашивал? — потребовала Ана. — И для чего мы смотрели этот странный, ладно, потрясающий арт? И где, наконец, затерянный мальчик⁈ Ты обещал его найти!

Одиссей глубоко вздохнул, собираясь с силами, и ответил:

— Мы нашли мальчика. А в «Старом зеркале» я услышал именно то, что искал. Дело раскрыто. Осталось только довести его до конца.

Он так сказал, будто довести до конца было самое сложное.

— Чего же мы ждём? — спросила Ана. Ей не терпелось увидеть, как Одиссей складывает из осколков новую удивительную картину. — Пошли?

✦

В зале с алмазным куполом был аншлаг, словно зрители столпились на премьеру. Два боевых дроида у дверей, двое по разным концам зала, важный Дурран в самом центре, маленькие дроиды сверху, ведущие контрольную запись. Спокойный Эндор Кан, поджатый гепардис, арестованный Ззир'Пуун в закрытом коконе, молчаливая тень Звездочёта и два экрана по бокам: с Хеллой и доктором Тюэль. А ещё детектив с ассистенткой. Вся труппа в сборе, пора начинать финал.

— Говорят, вы уже закончили дело, — спросил Эндор. — Так быстро. Кто убил мою жену?

— Никто, если вы хотите кратких ответов, — сказал Одиссей. — А если хотите узнать, что и почему здесь произошло, дайте мне немного времени. Я постараюсь раскрыть историю от начала до конца.

Эндор сдержанно кивнул и отступил.

— Среди нас есть тот, кто знает все первопричины: личный интос Ирелии Кан. Но ему неизвестно, что случилось с хозяйкой, ведь в свой закрытый мирок она чаще всего уходила одна. Так случилось и сегодня. В результате нейр Ирелии был стёрт вместе с логами защитных полей, и никаких данных не осталось. Зная первопричины, мы могли бы понять, что произошло — но Звездочёт не откроет нам тайны хозяйки. Потому что она хранила их, а он не способен нарушить её волю.

— Мы можем заставить его говорить? Или сломать? — поинтересовался Эндор, и даже сквозь маску спокойствия на его лице можно было почувствовать, как сильно муж Ирелии не любит её уродливое виртуальное отражение.

— Есть юридическая процедура принудительной дешифровки, — согласился Фокс. — Звездочёта можно обязать открыть всё, что имеет непосредственное отношение к смерти Ирелии Кан. Но только обязать. Получив такое принуждение, этот интос самоуничтожится: вес директивы о сохранении тайны пересилит директиву о сохранении себя. То же самое произойдёт при попытке взломать Звездочёта.

— А что сейчас держит его на этом свете? Теперь, когда Ири больше нет.

— Хороший вопрос. Звездочёт?

— Ещё не все указания исполнены, — прошелестел демон.

— Вот и замечательно, — кивнул Фокс. — Ты нам очень пригодишься. Ведь этот интос хочет найти и наказать убийцу хозяйки. Две его основных директивы входят в конфликт, обе требуют исполнения. И если нельзя заставить Звездочёта открыть то, что неизвестно — можно сначала сделать это известным. Тогда пересилит вторая директива, и интос сможет нам помочь.

— Как это? — нахмурился Дурран.

— Если мы разгадаем тайну Ирелии, она перестанет быть тайной.

— Но ведь не станет фактом? Будет просто гипотеза, а робот вовсе не обязан подтверждать наши гипотезы. Ведь так?

— Так, — подтвердил Звездочёт.

— И ещё я не понял, зачем вы просили оставить