Имперский Провидец 2 - Александр Майерс

в подъезд, поговорили с оперативниками и девушкой. Объяснили ей, что лучше пару дней пожить в другом месте, пока остаточная энергия монстра не развеется.

Когда мы сели в машину, я спросил:

— Что это была за женщина? Облик которой принял Пожиратель?

— Сам не догадываешься? — буркнул Дмитрий.

— Твоя жена.

— Да. Только сразу учти, я не хочу об этом говорить.

— Хорошо, — не стал допытываться я. — Подбросишь до дома?

— Угу, — мрачно промычал Кретов, заводя мотор. — Хорошая работа, ученик. Растёшь не по дням, а по часам. По минутам даже.

— Спасибо, стараюсь. Быстрее бы разобраться с этим делом, хочется иметь больше времени на обучение, — сказал я.

— На практике намного лучше, поэтому не расстраивайся.

Кретов высадил меня у ворот, даже не заглушив двигатель. Его профиль в свете фар казался каменным — всё ещё застывшим в той минуте, когда Пожиратель принял облик его жены.

Я не стал спрашивать снова. Некоторые раны лучше не трогать.

Дом встретил тишиной. Все Зорины, кто был дома, давно спали.

Вот ещё одно дело, на которое у меня не хватает времени… Как глава, я должен объединить род, но большинство из членов семьи старается меня избегать.

Дворецкий принёс мне телятину с печёным картофелем. Я с удовольствием съел её, чувствуя, как тепло растекается по желудку и затем по всему телу.

Затем отправился в хранилище, куда поручил Оскару положить тетрадь Прохора. Я взял её и плюхнулся в кресло у камина. Огонь уже догорал, но света мне хватало.

Страницы пахли болотной гнилью и дымом. Прохор писал неровным почерком, будто торопился запечатлеть свои мысли.

Легенды о Теневых Странниках, пожирающих эфирные тела людей… Рассказы о деревнях, где жители умирали во сне после встречи с «чёрным ветром». Ни дат, ни имён — только намёки, обрывки.

«В год великой засухи явился Он. Трое суток плакали матери над колыбелями, пока старейшина не принёс жертву…»

Я перевернул страницу. Выцветшая зарисовка существа с десятком щупалец. Увидев рисунок, я крепче сжал тетрадь.

Да. Это та самая тварь, что я видел рядом с Сергеем.

Далее — отчёт о случае 1843 года. Провидец Игнат Слепой разорвал связь между духом и проклятой жертвой. Как именно — не объяснено. Просто пометка на полях: «Сила требует жертв. Или великой воли».

Угли в камине потрескивали, рассыпаясь в пепел. Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как веки тяжелеют.

Провидцы прошлого могли выстоять против таких чудовищ. Но у них были знания, ритуалы, артефакты… Сила, в конце концов — в те времена провидцы были намного мощнее, чем нынешние.

А у меня — потрёпанная тетрадь и немного базовых плетений в арсенале.

Рука сама потянулась к фокусирующему кристаллу в кармане. Холодный камень напомнил о сегодняшнем событии. О том, как эфир рвался из пальцев, подобно вожжам ретивого коня. Когда мы изгоняли Пожирателя, я чувствовал власть и силу.

В тот момент я понял, что действительно могу сделать этот мир лучше, ликвидируя таких существ, как Пожиратель снов. Или как этот неведомый Теневой Странник, проклявший моего брата.

Я должен стать сильнее. И я могу это сделать.

Два века назад провидцы справились. Значит, смогу и я.

Огонь в камине погас. Я не стал его разжигать и отправился в спальню.

* * *

Рассвет застал нас с Виктором у восточной стены поместья. Подросток кряхтел, пытаясь не отставать от меня, но ему это не удавалось.

— Не сбавляй! — крикнул я, слегка ускорившись. — Представь, что за тобой гонится твой репетитор по китайскому.

Витя фыркнул, но поднажал:

— Он… и правда… достал… — между вдохами выдавил он. — Вечно… ругается… на моё произношение…

— Значит, беги быстрее, — я ухмыльнулся, замечая, как он невольно прибавляет ходу.

После пробежки перешли к груше, которую я поручил слугам повесить на заднем дворе. Виктор, красный как рак, заматывал руки бинтами с сосредоточенным видом.

— Смотри, — я продемонстрировал прямой удар. — Вес тела вперёд, кулак идёт по прямой. Не замахивайся.

Первый удар он сделал робко, едва качнув мешок. К пятому разу уже вложился по-настоящему.

— Вот так! — я похлопал его по плечу. — Теперь представь, что это твой репетитор.

— Легко, — Витя ударил снова, и в его глазах мелькнул азарт.

— Только не вздумай ударить его в реальности

Завтрак сегодня подали на террасе. Мария сидела, уткнувшись в книгу, Сергей устроился рядом с ней, неловко молча. Тётя Варвара, сидящая напротив него, бросила неодобрительный взгляд на то, что мы с Виктором в спортивных костюмах.

— Доброе утро, ваше благородие, — кивнула она.

— Доброе утро, Варвара Николаевна. Рад видеть, что за столом собралась почти вся семья, — сказал я, усаживаясь.

И как только я это произнёс, на террасу вылетел Константин, пахнущий дорогим парфюмом и с телефоном в руках.

— О, вы завтракаете? Успею что-нибудь перекусить, — сказал он и упал на свободный стул, недобро зыркнув на Сергея.

— Вижу, ты очень занят. Как идут дела? — поинтересовался я, накладывая себе сырники.

— Стабильно, — он щёлкнул пальцами, и слуга тут же налил ему кофе. — Думаю, что в этом месяце прибыль вырастет процентов на семь.

— Рад слышать, — кивнул я. — Не забудь, о чём мы с тобой договаривались.

Костя скривился и сделал большой глоток кофе. Быстро проглотив сырник с малиновым вареньем, он вытер рот салфеткой и встал.

— Поеду. У меня важная встреча.

— С кем? — спросил я.

— С возможным партнёром. Если выгорит, обязательно расскажу, — как-то зловеще улыбнулся Константин и поспешил к машине, которая его уже ждала.

— Он всегда такой? — спросила я.

— Только когда дело касается денег, — фыркнула тётя Варвара.

Витя, набивший рот блинчиками, вдруг заговорил, размахивая вилкой:

— А мы сегодня с Гришей грушу чуть не порвали!

— Григорием, — автоматически поправила его тётя.

— Да ладно, тёть, он же свой! — Витя улыбнулся, и я с удивлением понял, как мне приятно слышать признание от него.

Запели птицы. Солнечный луч упал на серебряную кофейницу, и я вдруг осознал — этот момент почти идеален. Никто не спорит, не строит козни. Даже Мария отложила книгу, слушая рассказ Вити о репетиторе.

— … а он говорит: «Вы, Зорины, думаете, вам всё позволено?». А я ему: «Нет, только мне!»

Все засмеялись. Даже Мария прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть улыбку.

—