Ресторанный бизнес по-Драконьи-2 или Из герцогини в служанки - Наталья Шевцова

ладонью которой он случайно «наступил» на родную сестру остроконечной детали, отброшенной им в сторону несколькими минутами раньше.

– Что? Ох! Прости! – всполошилась Элисон. – Посмеяться, посмеялась, а поинтересоваться, сильно ли ты пострадал даже и не подумала! Я сейчас же найду и приведу тебе целителя! – решительно объявила она и подскакивая на ноги.

Точнее, пытаясь вскочить на ноги, потому что кто ж ей позволил. Только не Дин.

– Если что и пострадало, то только моя гордость! Которая пострадает еще больше, если ты приведешь ко мне целителя! – поймав за руку, успокоил её он. И так «удачно» поймал, что Элисон рухнула на него сверху.

– Ой! – взвизгнула она и…

– Пожалуйста, не надо так активно работать локтями и коленями, – прохрипел дракон, получив локтем под дых, а коленом… еще чуть и чуть, и снова бы пострадало самое сокровенное. – Или мне и в самом деле понадобится целитель.

– Прости! – подняв с его груди голову и опершись на неё ладонью, нервно засмеялась Элисон. – Я не хотела! – и застыла…

Его сердце под её ладонью билось с бешенной скоростью…

Их взгляды встретились – её широко раскрытые и его… лукавые и такие манящие глаза…

Дин поднял руку и осторожно убрал выбившуюся из её волос прядь за ухо. Пальцы его были теплыми, и Элисон невольно задержала дыхание. Он очень медленно, едва касаясь её кожи подушечками скользнул безымянным и средним палец по её виску, очертил скулы и линию подбородка. Затем, всё также не отводя от неё взгляда, приподнял голову и замер, оставив между их губами расстояние буквально два-три сантиметра.

– Если я вдруг неправильно тебя понял, останови меня? – прошептал он. Его дыхание коснулось её губ, как дуновение летнего, тёплого ветерка.

[1] На всякий случай объясню) автор знает, что такое половые отношения, а телескоп нет) он имеет в виду игру слов: отношения на полу = половые отношения)

[2] Дин утрирует «вуайерист» – это человек, который получает удовольствие от наблюдения за интимной жизнью других людей, часто без их ведома.

Глава 36

Элисон могла бы назвать сотню причин, почему она ни в коем случае не должна была позволить этому поцелую случиться. Они с Дином – даже не из разных миров, а из разных вселенных, которые случайно пересеклись на несколько дней.

Он персонификация и воплощение блестящего аристократа и плейбоя: громадный счет в банке, безупречные манеры, способное обаять лед очарование, проникающий в самую душу взгляд и граничащая с дерзостью уверенность. Он словно яркая комета – ослепительная, недосягаемая и… опасная для её сердца.

Она же… Элисон никогда не страдала комплексом неполноценности, но по сравнению с великолепным Дином Адамантом она даже сама себе казалась простушкой и глупышкой. И она буквально вот только что пережила предательство другого почти такого же блестящего и обаятельного. Нет, не почти такого же. В том то и дело! Олли до Дина было как до солнца пешком. Первый был блестящим лишь внешне, тогда как второй был неотразим и внешне, и внутренне. И это пугало еще больше. Потому что он был слишком хорош! Потому что она безумно хотела его поцелуя! И не одного… И не только поцелуя…

Она открыла рот, чтобы сказать, что-то типа «это плохая идея», но ничего, кроме вздоха, не слетело с её губ. Голова шла кругом, взгляд её широко раскрытых глаз в прямом смысле слова тонул в синеве его глаз.

«Он не Олли. Он не предлагает тебе замуж. Размечталась! Это всего лишь поцелуй, так сказать, на память», – насмешливо напомнила она сама себе и… сама накрыла губы мужчины своими губами и при этом с таким жаром и пылом, что…

Дин даже растерялся в первую секунду.

Но, как уже не раз упоминалось, он был джентльменом до мозга костей, а джентльмен никогда не поставит даму в неловкое положение, даже если ситуация застала его врасплох. Поэтому, оправившись от секундного замешательства, Дин ответил на поцелуй не менее жарко и пылко.

Все мысли и все чувства разом покинули его, сосредоточившись на касаниях его и её тела, его и её губ, его и её языков.

Её губы были мягкими и нежными. Её тело было таким податливым и нежным, что он с трудом сдерживался, чтобы оставаться в рамках поцелуя.

– Элли, – позвал он, наслаждаясь звуком ее сокращенного имени и отстранился, чтобы заглянуть девушке в глаза и увидеть их выражение. Веки Элисон трепетали, прикрывая затуманенные страстью глаза, полуоткрытые губы припухли от поцелуев.

Она была прекрасна.

И он, забыв о своих благих намерениях, вновь потянулся к её губам и, совершенно одурманенный ощущениями, подмял под себя Элисон, которая и не подумала бы возражать против подобного продолжения «банкета», если бы не…

Безвинно пострадавший, а потому горевший праведным негодованием и не менее праведной жаждой мести телескоп бдел. Он мог бы, конечно, вмешаться и в самом начале, но месть, как всем известно, особенно сладостна и упоительна, если её подать холодной. И потому он ждал. Ждал подходящего момента.

– О-уууу! – резко дернувшись, взвизгнула девушка, в спину и шею которой впились сразу три острые детальки.

– Ох, прости! – мгновенно вспомнил о телескопе Дин и, подхватив девушку, закинул её на себя и… с трудом сдержался, чтобы не выматериться, с размаха ударившись затылком об неизвестно откуда взявшуюся подзорную трубу, точнее то, что от нее осталось.

«Бам-бам-бам!» – радостно зазвенела покатившаяся труба. – Дзинь-дзинь-дзинь» – издевательски захихикали в ней остатки линзы.

– У-ууху-у… – простонал Дин из глаз которого, как ему казалось, сыпались искры. Да уж, с хорошей такой искрой получился поцелуй! – Прости, совсем забыл об этой железяке, – покаялся он перед Элисон. – Ты как? Не поранилась?

– Да вроде нет, – почесав шею, ответила та. – Просто не ожидала. А ты?

– Тоже вроде цел, – разминая затылок, проговорил он и хохотнул. – Телескоп в роли блюстителя нравственности – это что-то новенькое!

Элисон прыснула от смеха.

– Хотя… говоря откровенно, он прав, – продолжал, улыбаясь Дин. – Здесь не место и сейчас не время. Так что спасибо, дружище! – поблагодарил он телескоп, точнее то, что оным несколько минут назад являлось. – Буду должен!

«Та пошел ты со своей благодарностью, извращенец! – обиженно звякнуло что-то в груде пластика, стекла и металлолома. – Мне зуб за зуб нужен, а не