Архив тети Поли - Ирина Кизимова

камере, облепленной с пола до потолка устройствами, подавляющими магию, сидел схваченный революционер, бывший офицер императорского полка Волков Георгий. С самого момента заточения он вёл себя как образцовый заключённый, не предпринимая попыток сбежать из-под стражи. Мужчина сидел в углу, обняв руками колени, и не издавал ни звука с тех самых пор, как оказался внутри холодных каменных стен, обступивших его со всех сторон словно стенки гроба.

Детектив Васнецов вошёл внутрь, оставив ключ дежурившим снаружи полицейским, остановившись напротив бывшего революционера.

— Спасибо, что заботитесь о моей матери, детектив. — он даже не удостоил Германа хмурым взглядом, просто внутренне знал, кто перед ним.

— Ты разбил ей сердце шестнадцать лет назад и сделаешь это снова.

— Когда меня казнят?

— Лишь вопрос времени. Скоро состоится суд, но перед этим я хотел бы, чтобы ты рассказал мне всё, что знаешь.

— Я и так дам показания в суде. Меня казнят уже за то, что я предал императорский корпус шестнадцать лет назад.

— Ты, кажется, меня не понял.

Тот нехотя поднял на него хмурый взгляд, читая в глазах детектива лишь холодную ненависть.

— И что же я не понял, детектив?

— Я буду защищать тебя в суде.

Он открыл рот от удивления, а затем расхохотался:

— Вы это серьёзно? Каким образом вы собираетесь вытащить меня из петли?

— Я делаю это не ради тебя, идиот. — процедил Герман, смерив человека напротив презрительным взглядом. — Это для твоей матери. Мне не удастся тебя освободить, но все вместе мы в силах склонить суд к смягчению. Он может заменить казнь на пожизненное заключение.

— Хотите, чтобы я гнил в камере до скончания своих дней?

— Даже сейчас ты думаешь лишь о себе. Я хочу, чтобы ты мог видеться с матерью, потому что ей это нужно. Она всероссийская героиня, император прислушается к её просьбе оставить твою жалкую жизнь.

— Она и видеть меня не захочет…

— Кажется, ты совершенно забыл, какая на самом деле твоя мать. Впрочем я не собираюсь умолять тебя. — покачал головой детектив Васнецов, направившись к выходу.

— Подождите! — отчаянно окликнул его заключённый.

Герман нехотя затормозил, оборачиваясь в немом ожидании.

— Я согласен. Расскажу, всё, что только захотите, но… Позвольте мне хотя бы одним глазком увидеть мать?..

— Честно говоря, Георгий. — детектив устало опустился на грязную койку. — Я тебе по-чёрному завидую. В твоей жизни было всё, о чём я мог только мечтать, но ты выбрал не тот путь. Теперь ты это осознаёшь?

— Моя мама — особенный человек, и я говорю это не потому, что только сам так считаю. Ты даже не представляешь, чего мне стоило убедить Игоря не убивать её, когда пророк дала ему чёткий ответ по ближайшему будущему.

— Та девочка Варвара всё же действительно пророк? И Полина Сергеевна была в её видениях?

— На рисунках. Девочка не может говорить и передаёт всё через бумагу. Игорь спросил её о том, как пройдёт задуманный им переворот. И она нарисовала мою мать ещё до того, как впервые увидела её в том приюте. Я сразу понял, что на картинке изображена именно она, а Игорь сообразил только после того, как вы сунулись в наше логово. По пророчеству лишь моя мать могла помешать ему совершить переворот.

— И он поверил в эти видения?

— Разумеется поверил, пророки никогда не ошибаются. Он начал копать и узнал, про абсолютную память и высокий интеллект. Мне стоило больших усилий отговорить его от убийства, поскольку Игорь привык решать всё радикально, ведь именно за этим ему и нужен был пророк — убрать вероятные помехи. Я всеми силами давил на то, что моя мать просто старая женщина и достаточно лишь припугнуть её, чтобы она прекратила сотрудничать с вашим отделом.

— Ты сам верил в то, что она испугается?

— Я уже не знал, во что мне верить, детектив.

— Что ты знаешь об Игоре?

— Не думаю, что моя информация сильно отличается от той, что вы уже знаете. Скажу так: он пойдёт на всё ради осуществления своей цели: убийство, пытки, похищения — не важно, всё идёт в ход. Игорь умеет входить в доверие, а уровень его способностей поражает. Вы уже наверняка догадались, что он не занесён в реестр, но, вероятно, магическая экспертиза квалифицировала бы его как высший уровень. У него высокий интеллект, но при этом полное отсутствие понимания человеческих эмоций, помимо всего прочего — превосходная физическая форма и высокоразвитые лидерские качества.

— Обо всём этом не трудно догадаться. Я хочу более подробных фактов. Его настоящее имя, прошлое, возраст, настоящая внешность.

Георгий горько усмехнулся.

— Я не думаю, что такую информацию знает даже Влад, а если он и в курсе, то вы никогда его не разговорите. В сознание человека с проклятыми глазами может сунуться лишь самоубийца.

— Так и есть. Он молчит, а насильственное внедрение в его мозг не работает.

— Влад глубоко предан Игорю, я бы сказал… Он полностью одержим им. Для него наш лидер был всё равно, что Бог или Отец. Влад никогда не предаст, даже если это будет стоить ему жизни.

— Как вы проворачивали убийства в закрытых комнатах?

— На нашем счету лишь три известные вам смерти, попадающие под это понятие. В своё время мы помогли уйти из жизни князю Барятинскому, Артемию Михалкову и Алексею Иванову. Они убили себя сами из-за приказа, отданного Владом, поэтому вы не нашли никаких улик. Сухареву убила Фролова, как вы скорее всего и предполагали.

— Почему вы убили этих троих?

— Потому что на них указал пророк. Я же говорил тебе: мне стоило очень больших усилий убедить Игоря не убивать мою мать.

— Варвара сказала, что эти трое могут помешать совершению переворота?

— Не только они, Барятинский, Михалков и Иванов — это те, кого мы устранили последними, их смерти привлекли больше внимания, чем мы рассчитывали.

— Кто был убит ещё?

— Вы здесь на всю ночь, детектив?

— Я дам бумагу и чернила, составь список всех жертв.

— Мне потребуется много бумаги.

— Пророк указала на стольких людей?

— Нет, девочка появилась только недавно. До этого мы ориентировались на собственную интуицию и связь жертв с подавлением восстания и политикой, ведущейся против одарённых.

— Последняя жертва. Железный Павел. Тоже ваших рук дело?

— Его Игорь прикончил лично.