Марк Ходдер - Экспедиция в Лунные Горы

Взрыв чуть ли не за дверью. Блиндаж подпрыгнул. Чай пролился. Бейкер чуть не упал, выпрямился и громко сказал.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Тогда разрешите мне разъяснить себя: ваше имя ни в коем случае не Фрэнк Бейкер.

— Неужели?

— Ха-ха! Значит, вы допускаете, что вы не тот, за кого себя выдаете?

— Это имя пришло мне на ум, когда меня спрашивали, но я отнюдь не уверен, что оно правильно.

Еще один разрыв потряс комнату и Бейкер вздрогнул.

— Достаточно честно, — крикнул журналист. — Тогда давайте я себя представлю со всеми формальностями. Я представляю вам мистера Уэллса. Черт с ним. Не нужно таких формальностей. Меня зовут Герберт. Герберт Джордж. Военный корреспондент Табора Таймс. Большинство людей называет меня Берти, так что вы можете с чистой душой делать то же самое. И, поверьте мне, я не только поражен, но и счастлив познакомиться с вами. — Он протянул Бейкеру руку, которую тот машинально пожал. — Да не беспокойтесь вы так об обстреле, здесь намного более безопасно, чем кажется. Артиллерия гуннов главным образом бьет по окопам с припасами, а не по линии фронта. Они выиграют намного больше, если уничтожат наше продовольствие, а не несколько жалких аскари.

Бейкер коротко кивнул. Какое-то мгновение его рот беззвучно двигался, он продолжал глядеть на лепесток мака в руке. Потом прочистил горло и заговорил:

— Значит вы знаете меня? Мое настоящее имя?

— Да, знаю, — ответил Уэллс. — Я читал вашу биографию, видел фотографии. Я знаю о вас все. Вы — сэр Ричард Фрэнсис Бёртон, знаменитый исследователь и ученый. Я не мог ошибиться. — Он глотнул чай. — Тем не менее, это не имеет смысла.

— Почему?

— Потому что, мой дорогой друг, на вид вам немного больше сорока, сейчас 1914-ый год, и я знаю, что вы умерли старым человеком в 1890-ом!

Бейкер — Бёртон — тряхнул головой.

— Тогда я не тот, о ком вы думаете, — сказал он, — ибо я не старый и не мертвый.

И в это мгновение раздался ужасный взрыв и мир закончился.

Для Томаса Бендиша мир закончился во время празднования нового, 1863-его, года. В момент смерти он был одет Мрачным Жнецом. В последние секунды жизни этот активный и искренний атеист задыхаясь произнес:

— О, Бог! О, дорогой Христос! Пожалуйста, Мария, матерь божья, спаси меня!

Позже его друзья по Клубу каннибалов дружно обвинили в этом нехарактерном для него вопле страшную боль, разлившуюся по его телу после отравления стрихнином.

Они собрались во Фрайстоне — йоркширском особняке Ричарда Монктона Мильнса — для встречи Нового года и прощального маскарада. Название «прощальный» предназначалось не Бендишу — его кончину никто не мог предположить — но сэру Ричарду Фрэнсису Бёртону и его экспедиции, которые отправлялись в Африку на этой неделе.

Во Фрайстоне, построенном во времена Елизаветы, не было бального зала, но за его окнами, заключенными в каменные амбразуры, находилось множество роскошных обшитых дубом комнат, согретых ярко горящими каминами и наполненных переодетыми гостями. Здесь собрались художники-прерафаэлиты, ведущие технологисты, писатели, поэты и актеры, министры, сыщики из Скотланд-Ярда и члены Королевского географического общества. Присутствие нескольких высших офицеров из Его Величества Воздушного Корабля Орфей, а также замечательных женщин, среди которых находились мисс Изабелла Мейсон, сестра Садхви Радхавендра, миссис Ирис Энджелл и знаменитая женщина-евгеник — ныне генетик — сестра Флоренс Найтингейл, превратило маскарад в один из тех многолюдных званых вечеров, которые так прославили Монктона Мильнса.

Бендиш, в черном плаще с капюшоном и маской-черепом, провел последние минуты жизни в курительной, счастливо дурачась с греческим богом Аполлоном. Миниатюрный огненно-рыжий олимпиец (поэт Алджернон Чарльз Суинбёрн), завернутый в тогу, с лавровым венком на голове и стрелой Эрота с золотым наконечников на поясе, стоял около эркера вместе с персидским царем Шахрияром, Оливером Кромвелем, Арлекином и рыцарем; они же сэр Ричард Фрэнсис Бёртон, военный министр сэр Джордж Корнуэлл Льюис, Монктон Мильнс, и технологист, капитаном Орфея, Натаниэль Лоулесс.

Суинбёрн взял бокал бренди у проходящего официанта, одетого, как и все остальные слуги, в венецианский костюм Medico della Peste[2] и маску длинноклювой птицы, отпил глоток, поставил бокал на столик рядом и, повернувшись к капитану Лоулессу, сказал:

— Вам не кажется, что команда слишком велика? У меня создалось впечатление, что для мотокорабля достаточно семь или восемь человек — или нет?

— Считая меня самого, — ответил капитан, — на борту двадцать шесть человек, и это еще не полный состав.

— Клянусь шляпой! И чем же, черт побери, они все занимаются?

Лоулесс засмеялся и прищурил бледно серые глаза; его прямые и белые как снег зубы были даже белее его аккуратно подстриженной бороды.

— Не думаю, что вы уловили настоящий размер Орфея, — сказал он. — Это самая большая летающая машина мистера Брюнеля. Настоящий титан. Ручаюсь что завтра, когда вы ее увидите, у вас захватит дух.

К группе присоединился технологист Дэниел Гуч. Как всегда, он надел упряжь с двумя дополнительными механическими руками. По мнению Суинбёрна инженер должен был переодеться в гигантского насекомого. Однако, на самом деле, Гуч оделся русским казаком.

— Он действительно великолепен, мистер Суинбёрн, — сказал он. — И роскошен. Предназначен для круизов. Он понесет экспедицию, запасы, все ваши средства передвижения — и останется наполовину пуст.

Бендиш, стоявший спиной к поэту и споривший с Чарльзом Брэдлафом, — одетым Диком Турпином — тайком взял стакан бренди со столика. Он просунул его под маску, осушил одним глотком и правым глазом подмигнул Брэдлафу.

— Все ли позиции в экипаже заполнены? — спросил Бёртон. — Я слышал, что не все прошло гладко.

Лоулесс кивнул.

— Лига трубочистов прислала нам двоих чистильщиков воронок, но они оказались слишком молоды и недисциплинированны. Эти малые затеяли глупые игры в вентиляционных трубах и здорово повредили их. Я их тут же уволил. — Он обратился к Гучу, являвшемуся главным инженером корабля. — Насколько я понимаю, замена присоединится к нам в Баттерси?

— Да, сэр, вместе с новой трубой от Лиги. — Одна из его механических рук нырнула в карман пиджака и вернулась с записной книжкой. Посмотрев в нее, он добавил: — Их имена — Уильям Корниш и Тобиас Треднидл.

— Мальчишки?

— Корниш моложе, сэр. Вероятно мистер Треднидл относительно старше, хотя я ожидаю, что он будет весьма мал ростом, как и все они.