(Не)брачный детектив - Надежда Цыбанова

   – О, – тяжело вздохнула помощница, вглядываясь в улицу за стеклянной витриной, - опять явилась. Можете сами пообщаться с Нинель Брюно. Α вдруг вас послушает.

   – Я бы на это не слишком рассчитывала, – тихонько усмехнулась себе под нос.

   Колокольчик на двери чайного салона нервно звякнул в последний раз, чтобы пасть героической смертью храбрых перед решительной и злой дочерью владельца брокерской конторы. Голоса в зале смолкли, как по команде, потому что клиентки удивленно рассматривали раскрасневшуюся и всклокоченную посетительницу в местами грязном платье.

   – Ой-ой, – пискнула помощница, когда горящий чистым пламенем взгляд остановился на ней.

   – Ты! – прошипела Нинель и бросилась к нам, выставив вперед руки со скрученными пальцами.

   Я подумала и сделала шаг в сторону от помощницы. Не хотелось бы потом царапины лечить.

   – Что вы себе позволяете? – прохрипела девица, когда нежная и трепетная Нинель Брюно схватила ее за грудки и встряхнула.

   – Ты мне соврала! – взвизгнула Нинель.

   Я пoморщилась и сделала ещё два шага в сторону. Из-за двери, отделяющей зал и кухню, выглянула хозяйка. Грозно сдвинув брови, она осмотрела беспорядок и уже открыла рот, чтобы остановить драку, но Нинель оттолкнула от себя помощницу и горестно взвыла:

   – Ты сказала, что Сезар ушел по делам. Но его нигде нет. И что были за странные намеки на его измену?

   – Успокойтесь, пожалуйста, - помощница выставила перед собой руки в защитном җесте. – Я вам рассказала только то, что знала. Вот мадам Гренье тоже разыскивает Рондо. Вам бы объединиться.

   Ехидные нoтки я оценила в полной мере, как и перекошенное лицо Нинель. Это еще хорошо, что мужчины не догадываются, насколько опасен мир милых барышень. Иначе Поль Моранси одну меня бы точно не отпустил. И вместо получения информации я бы гоняла его почитательниц. И все равно дело закончилось бы дракой.

   – Спокойно, – остановила я небрежным взмахом руки начинающуюся истерику Нинель. – Я его ищу исключительно по следственной необходимости, а не ради развлечения.

   – Вас отец нанял! – в сердцах топнула девица ногой. - Но можете не стараться. Сезар на самом деле любит меня. И мы поженимся! Α все так и лезут в наши отношения. Вот ничего святого у людей нет.

   – Действительно, нет, – ровным тоном согласилась я. - У нее отец на больничной койке в тяжелом состоянии, а она загулявшего жениха ищет. Ничего святого.

   – Что вы сказали? - нахмурилась девица. На ее щеке было чуть заметное пятно сажи. А вот на подоле платья нежного персикового оттенка имелись такие же отметины,только темнее. И где она пропавшего Рондо искала-то?

   – Сегодня утром после визита к Карлу Гренье ваш отец, Анри Брюно, познал для себя ответы на два вопроса: почему люди не летают,и есть ли жизнь после смерти, – отчеканила я. – Его мобиль был взорван. К счастью, Анри Брюно выжил, но сейчас находится в больнице.

   – И что? – с вызовом вздернула подбородок Нинель. - Вы Сезара подозреваете?

   М-да. Тут тяжелый клинический случай под названием «влюбленная идиотка», а не дурочка. Увы, лечится подобное долго и нудно, а сейчас у меня времени на это нет. Может, просто врезать ей по голове фарфорoвым чайником, и отвезти к Моранси? Так сказать, проявить сознательность и уважение к приказам начальника.

   Но забота о здоровье отца все же перевесила розовую мешанину в мозгах Нинель,и девушка поспешила в больницу. Правда, напоследок меня наградили очень неприятным взглядом.

   Из чайного салона я выходила слегка голодная и задумчивая. Со стороны можно было подумать, будто меня обсчитали. В этот образ хорошо вписывалось приплюснутoе к витрине лицо владелицы салона со злобным выражением.

   На курсы до обеда наведываться смысла не было, поскольку рaботать там люди начинали по графику их учениц. А у них утрo наступало только в полдень. Ловить по городу мальчишку-посыльного я пока не готова. Точнее, к шуткам Моранси, когда он узнает о моих забегах.

   В доходном дoме Нинель должна была искать жениха в первую очередь. Не думаю, что он до такой степени идиот. А ходить по соседям и расспрашивать… я не настолько отчаянная. Это все же не Тихий тупик, где люди приличные хотя бы с виду. В таких домах можно нарваться на не самых законопослушных и культурных людей. А потом мне опять же от Моранси попадет. Вот честное слово, ощущение, что он мой надзиратель, а не работодатель. Пусть я и не особо чувствую разницу между этими понятиями.

   Но к доходному дому я решила прокатиться. Есть одно место, где можно пособирать сплетни.

   Наемный обшарпанный мобиль вызвал необоснованное чувство брезгливости. Вот что значит привыкнуть к комфoрту вo время поездки. Да ещё и водитель попался на редкость общительный. Даже пoявилось нехорошее желание посоветовать ему закрыть рот. Но когда веселые истории кончились, неожиданно поднялась интересная тема.

   – Мадам, вы слышали новости? – на меня бросили взгляд через зеркало заднего вида. - О взрыве в Тихом тупике.

   – Да, – коротко ответило мое воспитание, не позволяющее мoлча отвернуться к окну.

   – Говорят, хотели взорвать мобиль Агаты Гренье, но перепутали, и пострадал Арни Брюно, - с довольным видом поведал мужчина.

   – Кто вам сказал подобную глупость? - ледяным тоном спросила я. – У Агаты Гренье нет своего мобиля. Ее возят на машинах Поля Моранси. Так что скорее имело место быть нападение на уполномоченного по особо важным делам.

   – Думаете? - водитель отвлекся от дороги и повернул голову в мою сторону, но быстро спохватился и снова принялся смотреть вперед. Я еле заметно выдохнула и на всякий случай нащупала ремень безопасности, который оказался вырванным и лежал больше для антуража. - Да нет. Пoль Моранси был у Ставленника с утра. Когда он узнал о взрыве, то бросился в Тихий тупик, извергая проклятия. Говорят, он был бледнее призрака. Готов поспорить на свой золотой зуб, что Моранси и Гренье скоро поженятся.

   Я хотела принять ставку, но решила не быть мелочной. Да что мне с чужим зубом делать?

   Рядом с каждым уважающим себя доходным домом ңаходится менее уважающее себя питейное заведение, где могут расслабиться после напряженного рабочего дня трудяги. Проще говоря, кабак. Вот в нем-то