Астроведьма против ну просто Настоящего Принца - Наталья Шевцова

было не только в том, что мне очень польстило оказаться единственной надеждой целого королевства. Но еще и в том, что отец был прав: если из многофункционального уравнения, описывающего расклад сил, на политической арене нашего королевства убрать короля и его единственного наследника — то произойдет великий политический шифт элит и влияний. Или же, говоря более простым языком: полетят головы, причем полетят в буквальном смысле. И голова моего отца, вероятней всего, окажется в первых рядах на то, чтобы быть снесенной с плеч; слишком уж много у него врагов.

— Хорошо, папа, я слушаю тебя, что еще вы мне не рассказали? — я словила себя на том, что мой голос звучал слишком серьезно и как-то уж очень по-взрослому. Обычно, нечто подобное со мной случалось только тогда, когда включался мой Сатурн[1]. У-у-у! Бедный папа, его величество и принц — зря вы разбудили во мне зверя! Теперь держитесь!

— Вчера, когда ты сбила дверью принца — ты этим спасла ему жизнь! — выдал мне информацию для размышления отец.

— Ого! Неожиданный поворот! — офигели я и мой Меркурий, да что там Меркурий, офигел даже Сатурн!

— Потому что не добила? — осторожно поинтересовалась я, но все же не сдержалась и хихикнула.

— Потому что если бы ты не открыла дверь тогда, когда ты ее открыла, то есть конкретно и именно в тот момент, когда в него летели магические стрелы, то его бы уже ничто не спасло! — объяснил мне отец.

— Что в него послали? — недоверчиво переспросила я. — Папа я там была! И не было там никаких стрел. Ему привиделось! Ну, или, возможно, он искры, которые у него из глаз посыпались, принял за магические стрелы.

— В этом-то все и дело, что были. Мы их нашли… вернее то, что от них осталось. Они все три вошли в противоположную от двери стену и застряли в ней. То есть, когда ты появилась в проеме — ты своей аурой заставила стрелы потерять цель.

— Папа, а разве такое вообще может быть? — поинтересовалась недоверчиво я. — Я же просто дверь открыла, причем ногой. И не видела я никаких стрел. Так с чего им было меня «пугаться»?

— «Испугались» они меня. И с одной я бы справился, даже с двумя… — объяснил Рауль, — но три… мне бы просто не хватило скорости реакции. Однако, я точно помню, что все три стрелы вошли в стену слева от меня на мгновение раньше двери, бахнувшей меня по лбу.

— Значит, это ты их туда сам и отправил! В это, конечно, неимоверно сложно поверить, но, вероятней всего, ты себя просто недооцениваешь!

— Ди, на стене остались следы твоей магии, — вставил отец. — Но ты не поняла сути. Дело не в том, что ты хотела или не хотела сделать. Дело в том, что ты одним своим присутствием усилила возможности Рауля, причем неосознанно. Это значит, что ваши магии родственные. Но в этом как раз нет ничего особенного, потому что моя и Георга магии тоже родственные, а вы наши дети.

— Ничего удивительного, если не учитывать тот момент, — вставил принц, — что до сих пор родственная магия ВСЕГДА, причем я акцентирую ВСЕГДА, была у представителей одного пола. Ну, разве я не везунчик после этого? — состроил он кислую мину.

— Ну, это потому что в роду де Тайльбур никогда раньше не рождались девочки, — отмахнулся мой отец. И не родилась бы, если бы я не влюбился в ведьму! До сих пор не могу понять, как это меня так угораздило. Я, наверное, тоже везунчик?! Да, уж. — и он тяжело и скорбно вздохнул, по-видимому вспоминая взрывной и язвительный характер моей матери.

— И почему я узнаю об этом только сейчас, папа! — я и мой Сатурн не понимали этого, от слова «вообще».

— Твоя мать взяла с меня обещание, что я не буду тебя склонять к политической карьере. Она заставила меня поклясться, что я позволю тебе самой сделать выбор: быть тебе свободной ведьмой, как она, — отец скривился, — или реализоваться в любой другой, по твоему выбору, профессии. Однако, при этом, она запретила мне даже заикнуться о том, что твоя магия, весьма вероятно, родственна магии короля и, соответственно, магии его детей.

Что-что, а это была уважительная причина. Чтобы ослушаться пожеланий моей мамочки — нужно быть либо самоубийцей, либо убийцей, ну в том смысле, что нужно быть готовым либо собой покончить, либо прикончить мою мамочку. Потому что другого выхода, чтобы избежать расправы, просто нет. Моя мамочка — страшная во гневе женщина, и к тому же очень сильная ведьма.

— Понимаю… мама может быть очень… убедительной…

— Да уж, — понимающе усмехнулся отец.

— Мы здесь до вечера будем сидеть или кто-то из вас ей все-таки расскажет, что вы, два недомудреца, придумали?! — скучающим голосом напомнил принц собственно о единственной, но почему-то все время ускользающей, цели этого разговора.

— А ты очевидно в курсе. Так почему бы тебе тогда меня не просветить? — не выдержав, съязвила я.

И его высочество уже даже рот открыл, явно намереваясь начать мое просвещение.

— Н-не надо, — вмешался мой отец. — Это наше с Георгом решение, значит, мы и должны все объяснить.

[1] Сатурн — усердие, самодисциплина и ограничения, а также терпение, постоянство, зрелость и реалистичность. Его влияние на человека бывает строгим и жестким, холодным или суровым.

Глава 4

— Так объясняйте! — возмутились мы с принцем хором.

— Мы подумали…и решили… — мой отец замялся…

Принц закатил глаза и насмешливо продолжил:

— Они хотят, чтобы мы изображали жениха и невесту!

В комнате повисла неловкая тишина.

Король с моим отцом молчали, потому что, я так думаю, ждали моей реакции. Его высочество молчал, видно, потому что наслаждался произведенным эффектом. Я молчала, потому что у меня в голове был балаган, устроенный моими Меркурием, Солнцем, Венерой, Луной[1], Юпитером и Сатурном:

— Логично. Так сразу же устраняются все препятствия на пути к совместным завтракам, обедам и ужинам, — первым высказал свое мнение Меркурий.

— Вот, вот. Тебе же никто не обещал, что единственной надеждой королевства быть легко, — поддакивал ему Сатурн.

— Но руки и ноги… они же нам ну очень необходимы, — клянчила Луна.

— И волосы тоже. Они у нас красивые — поддакивала Венера.

— В твоих руках человеческая жизнь! — торжественно напомнило Солнце.

— Это значит, что ты обязана сделать все, чтобы эту жизнь спасти! — поддакнул Сатурн.

— Если ты спасешь принца, и он станет королем, твой подвиг не будет забыт! О тебе будут слагать легенды — соблазнял меня Юпитер.

— Бедный Андре! Что мы скажем