Изменить будущее (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

– Мы всё же вынуждены, – произнёс Грузный, и сделал шаг к столу, но вдруг бокал в его левой руке дзинькнул, пальцы его руки машинально сомкнулись на осколках… На пол закапала кровь.

Я усмехнулся, и у крепыша тоже лопнул стакан, но тот сразу разжал пальцы, уронил осколки и отшатнулся к дивану. Я открыл средний ящик письменного стола и, достав медицинскую аптечку перебросил крепышу, сначала медленно показав её ему и сказав:

– Перевяжите коллегу…

Через минут пять суеты, мы с Аланом, так и не встали из-за столов, я спросил:

– Вы, джентльмены, хотели что-то сказать… – напомнил я.

Грузный снова поднялся с дивана. Крепыш так и не садился.

– Мы, господин Смит, наслышаны о ваших паранормальных способностях. Но не рассчитывайте на них слишком. И… Вы первый пустили кровь…

– Я?! – Удивился я. – Паранормальные способности?! Вы шутите, господа? Вероятно, стекло в бокалах перекалено. Так бывает… Мы отдадим на экспертизу. Можете и вы взять осколки с собой. Никакого умысла, господа. Можете обратиться в суд на изготовителя. Ты, /Алан, откуда привёз бокалы?

– Из Гонконга…

– Ну вот, господа, все претензии китайцам.

Янки ушли, а мы с Аланом, чуть подождали, и начали сначала тихо, а потом уже не сдерживаясь, смеяться. Наша шутка над янки удалась.

После "того" членовредительства, которое я учинил с первыми ЦРУшниками, Алан, посетовал, что меня могут привлечь к ссуду. И тут он действительно привёз нам в подарок дюжину стеклянных точёных под хрусталь бокалов, которые, почему-то при наливании в них воды, взрывались.

Хорошо, что это случилось, когда я наливал молоко для Элли, а не наоборот. Бокал разлетался на мелкие, но очень острые осколки.

И вот я предложил Алану поставить несколько штук таких самоликвидирующихся бокалов в холодильник. Они при охлаждении взрывались не сразу, а когда их брали в руку. От перепада температуры.

Отсмеявшись, Алан серьёзно сказал:

– Плохо дело… ЦРУ сейчас тебе ещё и телекинез припишет… Выкрадут. Надо тебя спрятать…

– Да ну их… – махнул я рукой. – Зубов бояться…

Алан знал мою поговорку и улыбнулся.

– Никуда я от Элли и маленького Алана не поеду. Сунутся, пусть пеняют на себя.

Глава двадцать пятая

Юрий Иванович Дроздов и Владимир Александрович Крючков сидели напротив друг друга и молчали. Беседа не складывалась. Молчание затягивалось до неприличия. После назначения Дроздова Председателем КГБ, очень неожиданным для Крючкова – начальника первого главка, в чьём подчинении находился Дроздов, они ни разу не поговорили "по душам".

Не смотря на относительно долгую службу в управлении "С", у Юрия Ивановича почему-то отношения с Крючковым не сложились. Дроздов пять лет был замом у Кирпиченко, руководившим с составе главка нелегальной разведкой с 1974 года. Потом, Кирпиченко, став замом в первом главке, продолжил курировать Дроздова, возглавившего "нелегальную разведку".

То есть, по сути, они с начальником первого главка и не встречались. И вот сейчас и Крючков, и Кирпиченко находятся в его подчинении.

Удивительно, но Кириченко воспринял назначение Дроздова на должность Председателя ровно и поздравил его одним из первых, просто позвонив. А вот начальник первого главка через свою гордыню переступить не мог.

– Так за какой вы интернационал, Владимир Александрович? И за интернационал ли?

– Повторюсь, товарищ генерал-полковник… Время интернационалов прошло. Если вы это не заметили – у вас серьёзные проблемы со здоровьем.

– Я слышал, что вы разочаровались в вождях СССР… – сказал Дроздов, "не заметив" откровенного хамства.

– От кого слышали? Я, вроде, вам не говорил…

Дроздов не ответил, и Крючков продолжил…

– Откровенно говоря, да. Слишком нас убеждали в их "исключительности", а свелось всё к банальному мещанству, восхвалению и самовосхвалению личности. К дурости, наконец… Только Юрий Владимирович выпадает из этого образа, но, к сожалению, он проправил недолго.

Крючков скривил рот в пренебрежительной полуухмылке, ожидая реакции Дроздова.

– А сами возглавить СССР не хотите? – Спросил председатель КГБ.

Владимир Александрович взглянул на Дроздова сурово.

– Хотел бы, давно уже устроил переворот, – неожиданно для Юрия Ивановича сказал он. – Не хочу!

– А если партия попросит?

– Партия? Это кто? Вырожденцы в лице вашего секретаря по идеологии? – Крючков гневно свернул глазами.

– Я уполномочен предварительно поговорить с вами об этом, Владимир Александрович, по просьбе Генерального Секретаря КПСС товарища Гришина и ещё некоторых товарищей.

– Тоже мне "секрет полишинеля", эта ваша "группа товарищей": Боголюбов, Ивашутин и Примаков. Пятёрка "отважных", мля, – пробубнил Крючков, но лицо его посветлело.

– То, что вы "пронесли" этого проходимца Горбачёва с "генеральным секретарём", это правильно. Ошибся Юрий Владимирович… Указывали мы ему на это, и он с нами согласился, но поздно уже было.

– С кем это "с нами"?

– Есть у нас своя аналитическая группа. Сейчас ею Шебаршин командует…

– Это зам Леонова, начальника информационной службы?

– Да, толковый сотрудник, погорел, как резидент, в Иране. Один его парень оказался на крючке у МИ-6.

– Если вы не против, Владимир Александрович, может потолкуете с товарищами? Вопрос очень серьёзный. И, судя по тому, что вы сказали про вашу аналитическую службу, вам это известно.

Разговаривали в кабинете Гришина и разговором все были довольны. Крючков сначала выслушал "товарищей", а потом задвинул такое, что у большинства, как говорится: "уши завяли".

– Вы знаете, товарищи, что я пришёл в комитет пришёл вслед за Юрием Владимировичем. Сначала стал его помощником, потом сел на секретариат. С 1974 года я руковожу внешней разведкой. Так вот… Юрий Иванович не даст соврать, что мы получаем от наших нелегалов очень разноплановую информацию. В основном нас интересуют, конечно, научно-технические новинки. Политика тоже интересует, но там так научились перевирать, что не понимаешь, где правда, а где что… Ну и контрразведка интересует, естественно.

– Так вот… По линии внешней контрразведки поступало и поступает много информации о контактах чиновников СССР с вражескими разведками. С 1974 я на службе, и все десять лет пишу записки наверх. Наша аналитическая служба вычислила более трёхсот источников утечек, но только часть из них прекратила свою вредную деятельность.

– Сначала Юрий Владимирович натыкался на вето Брежнева, потом упёрся в политбюро. Видимо, от того и зачах, что понял тщетность нашей работы.

– Так всё запущено? – Спросил Гришин.

– Вы не представляете, товарищи, как… И внутри… Ведь идея перестройки партии родилась давно, ещё при Иосифе Виссарионовиче. Но, некоторые "товарищи" решили, пользуясь случаем, совсем уничтожить идею коммунизма. И прав был Сталин со своей теорией усиления классовой борьбы по мере нарастания успехов социализма.

– Но он это говорил про НЭП, не понимая Ленинскую диалектику.

– А вы что сейчас делаете? – Спросил Крючков. – Не НЭП? Возрождая частную собственность на средства производства, что вы строите? Коммунизм? Самозанятые… Это не НЭП? А потом, как эту заразу искоренять будете? Наёмный труд… Частный предприниматель будет вам платить справедливую зарплату?

– Законом обяжем, – сказал Евгений Примаков. – Никуда не денутся…

– В тень уйдут… И от налогов, и от правоохранительных органов. Особенно в этнических республиках, где теневое кредитование уже сейчас существует, и никак мы его не поборем.

– Но перестраиваться надо… Экономика в… известном месте, – сказал Ивашутин и хмыкнул.

– Так и перестраивайте экономику и производство! Понятно! – воскликнул он, видя желание Примакова возразить, – Кормить и одевать народ нужно сейчас, а все новшества у нас аккумулируются, или в военно-промышленном комплексе, или в секретных архивах. Вот и переведите часть предприятий ВПК на производство бытовой техники и передового промышленного оборудования, а не допотопных радиол.