Последний из рода Демидовых - Борис Ветров

что, кто готов выйти на нашу арену первым? — взяв микрофон, чтобы слышали и зрители, спросил Штифт.

— Я могу! — радостно осклабился Дуб.

Я задумался. Массивный и медленный Дуб — казался мне простой и понятной целью. Почему бы и нет?

— Я сражусь с Седым Дубом! — выкрикнул я, чтобы все окружающие смогли расслышать.

Штифт с сомнением окинул меня взглядом, но сказал следующее:

— Так,тому и быть! В первом поединке сразятся Седой Дуб и граф Демидов!

Усач с интересом посмотрел на меня и уже серьёзнее проговорил:

— А ты смелый, граф!

Дуб пригнул голову и шагнул внутрь арены. Я же вполне прошёл, не нагибаясь. Дверь за мной захлопнулась, и вновь заговорил Штифт:

— Дерётесь пока один из вас, не сможет встать на ноги или не начнёт бить по мату!

— Ясно! — громогласно рыкнул Дуб.

— Правила понял. — подтвердил я.

— Начали! — скомандовал Штифт.

И Седой Дуб прыгнул на меня, стараясь схватить огромными лапищами. Перекат в сторону, позволил мне уйти от нежеланных объятий усача в красной бандане.

— Неплохо! — похвалил меня Дуб, — Но всё время бегать не сможешь.

Нужно сказать, что усатый был выше меня на голову и раза в два шире в плечах. Нет, моё тело ещё прибавит в росте, я вполне могу вытянуться ещё сантиметров на десять. Но даже так я выглядел на фоне Седого Дуба, как Давид рядом с Голиафом.

Усач пошёл на меня, выставив руки вперёд. Из такой позиции нормально не ударишь, но он пытался меня поймать, а не избить. Зачем? Думаю, хотел выиграть, не причиняя особого ущерба его светлости графу. Мало ли как дело повернётся? Но в моих глазах это лишь прибавило уважения громиле.

Я совершил обманное движение, сымитировав попытку уйти в лево, Дуб купился. Я же, пользуясь замешательством и медлительностью противника, перекатился вправо и оказался за спиной у противника. Каким бы сильным человек ни был, он не контролирует некоторые вещи. Например, если ударить по коленной чашечке, то мышцы среагируют самопроизвольно. А если правильно рубануть сзади под колено, по связкам, то даже самый здоровый человек упадёт.

Выверенный удар ногой, заставил Степана рухнуть на одно колено и упереться рукой в землю. Затем я хотел ударить ладошками по ушам, но в последний момент передумал. Да, в обычной жизни это запрещённый приём, и даже подлый. Но работает он прекрасно на любом человеке, независимо от его габаритов и уровня подготовки. Вот только задача у меня была не победить любой ценой, а вызвать своими действиями уважение в среде байкеров. А таким макаром, я скорее добьюсь неприязни в свою сторону. Поэтому я попытался применить удушающий. Вот только шея Седого Дуба оказалась необхватной и мускулистой. А в следующий момент я полетел в сторону сетки восьмиугольника. Ещё я не успел упасть, как Степан уже спешил ко мне. Чёрт! Так и проиграть можно…

Сгруппировавшись и отскочив в сторону, я в последний момент смог избежать столкновения с Седым Дубом. А в следующий миг Степан вновь ударил. Но меня уже не было в том месте, раздался глухой звон сваи, которая служила опорой для восьмигранника. Дуб грязно выругался, схватившись за руку. Перекат и удар в челюсть из слепой зоны. Степан протяжно замычал и завалился набок, вот только этого оказалось недостаточно. Я еле отскочил, уходя от очередного удара здоровяка.

Он зарычал, как раненый медведь и ринулся на меня. Ещё одно обманное движение, я поднырнул под руку Степана и оказался в позиции удара. Толчок с опорной ноги, разворот всем телом, довернуть плечом, и мой кулак ударил в печень. Зрачки здоровяка расширились, он застыл на миг, а затем упал на корточки, прижимая руки к правому боку. Главное, чтобы печень от такого удара не разорвало! А так, оклемается минут через пять.

Штифт начал вести отсчёт:

— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь…

По толпе пробежали удивлённые возгласы, а я стоял под светом двух лун чужого мира и думал о том, что мне делать дальше.

— Девять, десять! И так! У нас первый победитель! И Это — граф Демидов! — специально растягивая слова, объявил Штифт.

Я вышел из восьмиугольника, и ко мне тут же подошли две особи с явно пониженной планкой социальной ответственности.

— Граф, вы не составите компанию двум дамам⁈ — не сильно скрывая свои намеренья, спросила одна.

— Можем поехать втроём сразу в отель! — решила зайти с козырей другая.

Я немного опешил от такого напора и не заметил, как позади них возникла Герда:

— Пошли прочь марамойки! А то я вам глаза выцарапаю! — вид у неё был такой, словно у дикой кошки пытаются отнять еду, ещё чуть-чуть, и зашипит. Я невольно улыбнулся.

— Ты его жена, что ли? — решила вступить в конфликт одна из девок, но вторая её вовремя оттащила.

— Герда, ты где слово такое услышала «марамойка»? — с интересом спросил я.

Девушка залилась краской:

— По телевизору как-то сказали, там это выглядело смешно и очень обидно, вот я и запомнила… — Герда заволновалась и затараторила. — Господин, я понимаю, что не имею никаких на вас прав… но эти, они могут вас заразить всякими нехорошими болезнями! — щёки девушки вспыхнули, как флаг СССР.

— Да… у меня есть голова на плечах. Спасибо за заботу, Герда, но я бы справился со столь неоднозначными «дамами».

— Простите, господин, если я что-то не так сделала, — прорицательница поклонилась.

— Эй, хватит уже! Всё нормально. Не нужно так вот кланяться, на нас люди смотрят! — меня почему-то смутил поклон девушки на людях. В усадьбе это всё выглядело по-другому…

Герда подняла глаза, сделала шаг навстречу, затем ещё один. Она подошла ко мне вплотную, я понял, чего девушка хочет, приобнял прорицательницу за талию и притянул её к себе. Горячие губы Герды нежно коснулись моих. Я почувствовал, как девушка с силой сжимает ткань моей майки на спине, как её ноготки легонько скользят по моей щеке. Её тёплое и влажное дыхание, её аромат духов. Затем девушка отстранилась и прошептала:

— Нохай чего-то хочет.

— Господин, позвольте вас прервать! — послышался голос монгола.

Герда шагнула в сторону, а я повернулся на голос. Слуга стоял в паре метров от нас и смотрел со своим невозмутимым видом, будто между мной и предсказательницей ничего и не было.

— Я слушаю тебя, Нохай.