Сцены из жизни дознавателя Шишкина - Михаил Востриков

им из барельефа Танцора бумаги дальше. Как и сам задумывал сперва и как завещал ему купец Хромов.

2. Лезть в Интернет за информацией о Тамплиерах. И что-то ему подсказывает, это будет о-очень интересно.

3. Самому лезть за рябь в барельеф Танцора и исследовать его содержимое по месту лично. Авось он туда пролезет… Ведь сосуд с вязко-пластичной жидкостью по размеру побольше будет отверстия с рябью на барельефе раза в три, а вытащил его Валера оттуда без проблем.

И Валера решается практически не думая! Он же дознаватель! Конечно же лезть в рябь самому! Остальное подождёт…

Ощущение совсем близкой жгучей тайны сосёт его под ложечкой и не отпускает. Ведь Тамплиеры, насколько он понимает, это вообще одна большая тайна. А страх перед неведомым⁈ Да, он тоже присутствует, но любопытство сильнее.

Валера уже привычно с помощью ремешка прикрепляет на лоб тот же самый осветительный диодик, с которым ещё недавно лазил по гатчинским подземельям. Нажимает на заветную точку на обратной стороне барельефа… и закрыв глаза… рыбкой ныряет в его рябь.

И напрасно… Только пузо отбил, да щёку поцарапал о каменный пол. Оказывается мог и просто пройти, обычным шагом. Но кто же знал…

Однако противоударный диодик горит, со лба не слетел и кое-что вокруг видно.

Посередь…

Изнутри тёмного пространства, в которое рыбкой влетает Валера, Слава Богу без серьёзных последствий, пятно с рябью выглядит как дверной проём. Нет… Как слегка светящаяся завеса на дверном проёме. Без самой двери. Только что она висит на довольно большом дверном блоке. Высотой около 3-х метров, свободно пройдёт всадник на коне, а шириной не менее 2,5 метров, достаточной для проезда фуры, запряжённой двумя лошадьми.

Впритык к проёму стоит грубая деревянная конструкция с полкой на уровне плеч. Ясно. На ней Хромов и выложил артефакты, чтобы их можно было ухватить рукой через отверстие в барельефе, который стоит на столе. Ох, купец, всё предусмотрел!

Мощности осветительного диодика хватает на то, что прямо перед собой Валера видит длинные, уходящие в темноту, ровные ряды уложенных прямо на каменный пол — мешков, ящиков, корзин, сундуков… Отдельно, из больших корзин торчат круглые длинные трубки, что-то, типа, тубусов, похожих на те, в которых сейчас студенты носят свои чертежи и рисунки. Их тоже очень много. Старинные фолианты с медными и серебряными застёжками сложены как кирпичи в толстой кладке. И конца этим рядам не видно во все стороны, может сотни метров, а может и километры.

Рядом с завесой ряби на стене есть крепление для факела. И оно даже уже с факелом в нём — длинная деревянная палка, на конце завернутая в ткань и судя по её запаху пропитанная смолой. С такими в Париже, вернее, без таких, Валера знает из книг, «за хождение ночью без огня полагался штраф в 10 су, что в конце XIV века равнялось стоимости 60 буханок хлеба по 18 унций каждая». А рядом на полу большая корзина с песком, в который воткнуто штук тридцать таких же факелов с запахом смолы. Но спичек рядом нет. И у Валеры нет… ни спичек, ни зажигалки. Он не курит. И не знает он, что факела эти зажигаются либо от искр простейшего кремниевого огнива.

Однако, когда Валера делает буквально два шага от завесы ряби, он слышит другой запах — свежести, талой воды и лёгкой приятной горечи. Это запах вербы. Валера хорошо помнит его… Когда мама, возвращалась из церкви с заутрени на Вербное воскресенье, она легонько хлопала разоспавшихся детей — Валеру с сестрицей, освящённым букетиком из веточек вербы, в тепле квартиры выпустившей свои серёжки в банке с водой, и приговаривала:

— Не я бью, верба бьёт. Будьте здоровы как верба, мои любимые!

А это значит… что корзины в рядах, плотно укрытые сверху мешковиной, сплетены из свежих ивовых прутьев только что. Иначе они бы так сильно не пахли, а может и рассыпались бы уже от времени.

«И как такое может быть?» — недоумевает Валера.

Сюжет 21. Тамплиеры

Реальная вина Тамплиеров заключалась

в их богатстве и гордыне.

Последняя отдалила их от людей, а первая

— породила алчность в короле Франции.

13 сентября 1307 года

Франция. Жизор. Замок-монастырь Тамплиеров.

— Открыва-а-ай! — страшный и хриплый голос огромного крестоносца мгновенно будит чуть задремавшего после обеда в тенёчке прямо на своём посту у ворот замка привратника — молодого воина-монаха Умбера де Ла Рош.

На цепном мосту через защитный ров с водой, по дневному времени опущенному на проход, перед закрытыми воротами замка юный Умбер видит процессию — группу богато экипированных конных рыцарей с красными крестами Тамплиеров на груди и на плащах. А с ними два воза, в каждый запряжены два битюга, и на каждом располагаются по шестеро здоровенных крепких лбов крестьянской наружности. И с ними на возах — стопки новых ивовых корзин, доски, мешковина и всяческий плотницкий инструмент — пилы, молотки и топоры.

На стяге, реющем над процессией — золотые полосы на синем фоне, т. н. «перевязь справа» с двумя красными тамплиерскими крестами на белом фоне, расположенными по диагонали. Это личная хоругвь магистра Ордена Тамплиеров Жака де Моле.

— А позови-ка отца-настоятеля, сын мой, — легко спешиваясь с коня, говорит Умберу властный пожилой человек — высокий, с бородой и волосами до плеч. Это и есть Жак де Моле.

И через четыре часа Умбер становится свидетелем такого разговора…

Они медленно идут рядом через ворота замка. Часто останавливаются. Мимо него, но его не замечают. Отец-настоятель и магистр Ордена. Конь магистра идет у него в поводу, а его свита просто стоит и ждёт команду на отъезд. Мешковины и корзин в возах здорово поубавляется, а деревенщина выглядит усталой, как после тяжёлой работы.

— Так ничего и не попробовали, мессир… Нашего, монастырского.

— Недосуг! Спешим.

— Так значит, через месяц, мессир? Это уже точно?

— Да, сын мой… наши шпионы в Консьержери докладывают, что так. Уводи братию за пределы Франции и лишь там будете оправданы и останетесь в живых. Лучше идите в Томар, где найдёте убежище и защиту у короля Португалии Диниша I, который и сам наш брат во