Мышь в Муравейнике 2: Жук - Дана Обава

и еще раз, но механизм не останавливается, пока ящик не выталкивает к нам полностью и боковые доски не отваливаются в стороны. Звуки постепенно стихают. А мы смотрим на то окровавленное месиво, что лежит перед нами на направляющих.

Очевидно, в деревянном ящике находился человек. Через пару секунд до нас это окончательно доходит, и Герти начинает жутко вопить. Палома падает в обморок. Ворчун в ужасе пятится назад, спотыкаясь, выскакивает в коридор. Морис валится на колени там, где стоял, и его рвет. Лекс сползает по стене и садится на пол, в его глазах я вижу осознание того, что он только что убил человека, хотя это и ненамеренно. И вообще, если он и виноват, то не больше, чем все остальные. Мы заигрались, думали, что никто не пострадает, и что в крайнем случае, мы сможет все вовремя прекратить. Но с чего мы доверились другим людям, о которых ничего не знаем? Сейчас это кажется непозволительной глупостью.

— Ты не виноват, — говорю я Лексу. Он мотает головой, не в силах пока что собраться. Палома приходит в себя, но выглядит скверно. Морис еще хуже. Он отползает еще дальше, опирается на штабель досок и смотрит на дальнюю стену, на которой нет брызг крови. Герти перестает вопить и начинает плакать. Ворчун исчез.

Я на цыпочках подхожу к мертвому и изуродованному телу, стараясь не наступать на кровь, хотя это невозможно. По-моему, это был крупный мужчина. На то, что от него осталось тяжело смотреть, особенно учитывая предположение, что он, до того как пилы разрезали ящик, был еще жив и в полной мере почувствовал начало того, что с ним произошло. Я вижу остатки веревки там, где должны были находиться его руки и ноги, то есть в ящик его поместили связанным. Рот же ему заткнули кляпом. По нелепой случайности бантик, такой, которыми обычно украшают подарки, остался целым и на месте, не сполз, не затолкнулся между кусками окровавленного мяса, а все также красуется поверх всего этого, как будто мы и вправду получили такой вот презент. Презент от второй команды, наверное, хотя сложно представить, что они согласились выполнить такое задание. Среди останков я также обнаруживаю белую идентификационную карточку, хотя теперь-то она полностью красная.

Мы все в ужасе вздрагиваем, потому что кто-то начинает ломиться в дверь — не ту, что над канавой, а ту, что в стене с окнами. Раньше ее было незаметно особо, потому что она скрыта поставленным там подъемником с досками. Кто бы это ни был, ему никак не войти.

— Откройте, откройте, что там происходит?! — истерично кричат из-за двери. Слышны и мужские и женские голоса, они перепуганы как и мы.

Мы переглядываемся, и никто не двигается с места.

— Наверное, это вторая команда, — предполагает Палома, убитым голосом. — Они тоже не понимают, что происходит.

Морис с трудом встает и, поколебавшись и снова обведя нас всех взглядом, отводит подъемник в сторону. В зал тут же врываются четверо. Обеих девушек я уже видела, так что это действительно вторая команда. Кроме них заходит сухонький пожилой мужчина и спортивный молодой человек. Они знают, куда смотреть, но увидев труп, они приходят в неподдельный ужас. Проходит некоторое время, прежде чем им удается его обуздать.

— Это мы сделали, это мы сделали, — много-много раз повторяет шокированная блондинка, не помню, как ее зовут.

— Нет, мы не виноваты! — прерывает ее пожилой мужчина. — Нас заставили, обманули, мы все объясним стражам, — дрожащим голосом говорит он.

— Ага, и как же мы этот докажем?! — не соглашается его молодой товарищ и потрясает своим планшетом. Остальные тут же бросаются проверять свои устройства. После этого никто никому ничего не говорит, но и так ясно, что ни у кого из нас переписка с хозяевами игры не сохранилась.

— Объясните нам вашу роль в этом, — грустным голосом просит Лекс. — Для вас это задание началось раньше очевидно.

— Мы думали это один из вас, — утирая слезы, лепечет блондинка.

— Да, мы должны были усыпить его и, положив в ящик, оставить вам, — продолжает за нее брюнетка. — Но мы же не знали, что это за место! — Она обводит взглядом штабеля досок. — Мы пришли с другой стороны, и там ничего такого нет! — практически кричит она, словно пытаясь убедить нас в своей невиновности.

— Но вам приказали напасть на человека! — злится Палома, — как вы вообще согласились на это?

— А что такого?! — рычит на нее молодой. — Всего лишь положить баиньки. Вы же запустили эти хреновину, так что не взваливайте это все на нас!

— Тихо, тихо, — пытается унять его пожилой, нервно оглядываясь. — Мы должны быстро решить, что нам делать!

— А что с нами будет, если мы пойдем к стражам? — спрашивает блондинка со страхом.

— Это спланированное убийство, — быстро качает головой из стороны в сторону молодой. — За это отрубают руку. Сначала пальцы по одному в день, потом кисть, потом до локтя, затем до плеча. Не знаю, как вы, а я не ценный работник. Мне гильдия протез не оплатит, просто скинет куда-нибудь пониже! А я такого не хочу! Так что я вам скажу одно — от трупа мы избавимся, все тут вымоем и забудем, ясно? — Он обводит нас злым взглядом.

— Хотя бы знать, кто это… — пожилой с ужасом оглядывается на окровавленное месиво. — Вы знаете, кто это? — он одевает перчатку, торчащую из его кармана и быстрым шагом подходит к трупу, укрыв рот и нос ладонью второй руки. Рукой в перчатке он быстро обшаривает одежду.

Я вспоминаю, что все еще держу в руке идентификационную карту, поднимаю и смотрю на нее, но сказать почему-то ничего не могу. Словно забыла, как это делается. Но, когда уже почти получается что-то выдавить из себя, пожилой достает из того что осталось от одежды убитого пропитанную кровью бумажку. Блондинка истошно кричит.

Успокоить девушку не удается. Выпучив глаза она кричит и кричит, и Герти не выдержав, выбегает в коридор.

— Эта одна из открыток, которые мы рассылали, — объясняет за нее брюнетка.

— Мы тоже рассылали, — Палома подходит к пожилому мужчине и смотрит на открытку, которую тот развернул на вытянутых руках. Палома отрицательно качает головой. — Здесь адрес, этот адрес. — Она снова смотрит на открытку. — Твоя