Лиз Уильямс - Расследование ведет в ад

Он вернулся в участок, намереваясь сделать кое-какие дополнения к своему докладу, но его сразу вызвали в кабинет начальника. Когда Чэнь входил, тот внимательно посмотрел на него. «Капитан Сун Су сейчас особенно похож на одного из потомков Чингисхана», — мелькнуло в голове Чэня. Сун был из уйгурской семьи с далекого запада Китая, и все знали, что он гордится своим происхождением. «Хитрый тип, — размышлял Чэнь, — выглядит так, как все представляют себе варвара,[5]а сам пользуется этим, чтобы скрыть острый ум».

— Добрый день, инспектор, — вежливо поздоровался Сун.

— Добрый день, капитан, — так же вежливо ответил Чэнь.

— У вас была жена Тан Сюаня. — Это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Верно, была. Сегодня утром. У нее пропала дочь.

— Но ее дочери нет в живых?

— Так точно, сэр.

Капитан Сун вздохнул.

— Хорошо, инспектор. Как вы понимаете, я предоставляю заниматься всеми этими сверхъестественными делами вам и хотел бы, чтобы так и продолжалось. Но сегодня днем я получил сообщение по электронной почте из офиса губернатора. Тот, похоже, поддерживает с семьей Тан приятельские отношения, и, судя по всему, с тех пор как дочь госпожи Тан умерла, у нее было... ну, не все в порядке с головой. По сути дела, она ведет себя странно уже не один месяц, и Тан, естественно, обеспокоен. Скандала ему хочется меньше всего.

Откинувшись в кресле, Сун Су разглядывал подчиненного сквозь полуопущенные ресницы. Кондиционеры по-прежнему не работали, и в кабинете капитана было жарко, как в печке. По спине Чэня скатилась тоненькая струйка пота.

— Скандала? — переспросил Чэнь с тонко рассчитанным удивлением. — Может быть, вы уточните, в чем дело?

— Работайте так, чтобы госпожа Тан осталась довольной, но не начинайте ворошить дерьмо. Совершенно недопустимо, чтобы в прессу просочились сведения о том, что четырнадцатилетняя дочка Тан Сюаня подвизалась на поприще дешевой проститутки.

— Я буду держать язык за зубами, — пообещал Чэнь. Сун вдруг ни с того ни с сего улыбнулся, что придало его грубым чертам какой-то угрожающий вид.

— Да уж постарайтесь, — проговорил он.

Чэнь вернулся к себе, делая вид, что не замечает, как его коллеги торопливо отодвигают в сторону пиджаки и бумаги, когда он приходит мимо. Сев за стол, он достал маленький пузырек с флэтскрином и осторожно вылил его содержимое на столешницу. Тонкая нанопленка растеклась по столешнице, как водянистая слизь, и Чэнь снова подумал о том, правильно ли он поступил, выбрав именно эту цветовую гамму. Когда ввели новую технологию, большинство коллег Чэня выбрали для своих флэтскринов счастливый красный цвет, однако Чэнь предпочел зеленый, потому что в глубине души был уверен, что, чем меньше эта штука похожа на кровь, тем лучше. И вот он с подозрением наблюдал за тем, как флэтскрин собирается в панель и начинают работать его программы. Не доверял он всем этим новым биотехнологиям, сколько бы ни трубили об их пользе в СМИ. Чем была плоха добрая старомодная электроника, приятного цвета, похожий на большой леденец, ящик, который можно было включать и выключать нажатием пальца? А новая технология — когда в качестве интерфейса используются живые человеческие существа, так называемые некси, не говоря уже о том, что они подвергаются воздействию якобы безвредных вирусов, — представлялась Чэню глубоко неестественной, К тому же некси идут на это добровольно, и, конечно же, ходят слухи, что им хорошо платят. Вот вам и прогресс. Чэнь с облегчением выдохнул, потому что на экране появились данные: по крайней мере, на этот раз он, сделал все правильно, и экран в результате не стек на пол. Осторожно двигая ручкой по поверхности экрана, Чэнь вывел на него перечень смертей, зарегистрированных в течение последнего месяца. Он включал имя Перл Тан, а также имена немалого числа других молодых девушек. Нахмурившись, Чэнь прошелся по спискам этой весны, вызывая доклады следователей и пытаясь выявить систему. В целом ряде случаев говорилось об анорексии, но вообще-то не такое уж это и редкое явление. Если он действительно хотел найти какую-то зацепку (в чем, исходя из предупреждений капитана, Чэнь вовсе не был уверен), имело смысл проверить также и записи Небесного ведомства.

Вздохнув, Чэнь нацарапал записку на листке красной бумаги и вынул зажигалку. По крайней мере такая вот технология была понятна. Он сложил записку замысловатым восьмиугольником, пробормотал короткую молитву и поджег бумагу. Потом он подождал, пока она превратится в благоухающий пепел, и рассеял его в воздухе между Небесами и миром земным. «Пора выпить еще одну чашку чая», — решил Чэнь и стал как можно незаметнее пробираться к автомату.

Когда он вернулся, на экране уже появлялись запрошенные данные. «Наверное, какой-то добросовестный служащий в Небесном иммиграционном отделе», — подумал Чэнь. Он довольно смутно представлял себе, как происходит сообщение между иными мирами и миром живых, когда-то воля богов проявлялась через знаки на Небесах или уста пророков, но теперь, когда Китайская Народная Республика стала современным государством двадцать первого века, кто его знает, каким образом божества и демоны использовали интерфейсы? Тем не менее ясно одно: этот новый метод биокоммуникации гораздо быстрее, чем старая система. В прежние времена — то есть даже год назад — пришлось бы ждать передачи запрошенной информации больше часа. Теперь она пришла через считанные минуты.

Прихлебывая чай, Чэнь стал сравнивать имена умерших девушек с именами духов, которые действительно прибыли на Небеса. О педантичности и скрупулезности Небесного иммиграционного отдела ходили легенды, и Чэнь был уверен, что сквозь их сеть не проскользнет никто. По меньшей мере пять имен из списка усопших не сходились с соответствующими записями в Иммиграционном отделе. Конечно, могло быть так, что некоторые Духи прибыли не на Небеса, а в Ад, на то, чтобы получить сведения из Ада, понадобится больше времени, к тому же взамен от него могут потребовать кое-какие услуги. Чэнь глянул на часы. Было уже почти семь, его смена давно закончилась. «Если сегодня вечером удастся связаться с моими контактными лицами, — думал он, — может, придется и надавить, чтобы что-то получилось...» Он уже собирался взять пиджак и покинуть здание участка, когда над загородкой его кабинки, как привидение, показалось широкое дрожащее лицо сержанта Ма.

— Инспектор!

— Да?

— Вам звонят. Тан Сюань говорит, дело срочное.

Грудь Чэня вдруг сжало каким-то холодом, словно легкие стали кристаллизироваться.

— Хорошо, — сказал он. — Спасибо, что сказали. Соедините меня с ним.