Деньги правят миром - Яна Мазай-Красовская
— Ну и что? Давно ты у них была?
— Что с твоей памятью, сын? Мы же их вместе навещали в начале июля. А родители Питера… Одна твоя бабушка — она волшебница, но… мы с ней никогда не ладили. И живет она очень далеко.
— А где? Ну мам, просто интересно…
— В Портсмуте.
«И это далеко? От Лондона пара-тройка часов поездом… Маги, одно слово», — подумал Петр. И продолжал играть свою теперь, видимо, пожизненную роль:
— А дедушка с бабушкой… если к ним?
— Переехать в маггловский мир? Боюсь, я не смогу, сынок.
— Зачем обязательно переезжать, просто посоветоваться-то ты можешь?
Мать задумалась.
— Так я пойду?
* * *
Город встретил его слегка накрапывающим осенним дождем, но холодно не было. Народу на Горизонтальной аллее было мало, и он для начала побродил туда-сюда, внимательно присматриваясь. Одежды людей… Повадки… На него никто не обращал внимания. Моросить перестало, и Питер пошел в ту же сторону, куда направлялось большинство магов, и понял, что не прогадал, выйдя спустя полчаса к рынку.
Тут было на что посмотреть… Он ходил и запоминал: знать, что почем, — это же просто необходимо.
Набродившись среди торговцев до одурения, Пит развернулся было в сторону дома.
— Ох, простите, — он едва не налетел на какую-то корзину, а невысокая крепенькая женщина едва не выронила свою ношу.
— Тяжело? Вам помочь?
Удивленная женщина кивнула.
«Вот заодно и потренируюсь», — подумал Петр.
— На Горизонтальную аллею, пожалуйста… пятый переулок отсюда.
— Отлично, нам по пути.
Корзины изрядно оттягивали руки, и он не выдержал:
— Почему вы не облегчите вес?
— Я сквиб, — покраснела женщина. — Я веду хозяйство в доме волшебницы. Но сегодня гости, и я не рассчитала… Но деньги у меня есть, я знаю, обычно за такую услугу полагается десять кнатов…
Отказываться он и не думал. Женщина даже добавила немного…
Ну вот, в кармане что-то зазвенело. Мелочь, совсем мелочь, но приятно.
— Эй, жиробасик!
«Вот она, настоящая жизнь. Стоит хоть мизер заработать, как местный рэкет тут как тут», — усмехнулся про себя Петр.
Местный рэкет в количестве двух светло-рыжих парнишек на полголовы выше него имел непритязательные одежонки, голодный вид и довольно щуплую конституцию.
«Сильно бить не буду», — подумал Петр и ответил:
— Чего надо, жертвы Освенцима?
— Кто? Жертвы кого?
После небольшого экскурса в историю, замаскированного под ужастик для уличных пацанов, отношение резко изменилось.
— Так ты… ты что, тоже маг?
— Да, я еще и волшебник. И маггловские книжки читаю. Интересно — зашибись!
— И ты… помогаешь сквибке?! За деньги?! — пацаны прифигели.
— Да мне пофигу кому и что, я коплю. На кое-что.
— А-а-а. А родители что, не дают?
— Отца убили. А матери знать не обязательно.
— А на что копишь?
— Ну ты разбежался, я матери не скажу, а тебе сказать должен? Ща-а-аз…
Пацаны заухмылялись.
— А ты ничо… смелый. И сильный. Руки-то как, не отвалились? Экономка Финчей будь здоров корзинки набирает…
Он пожал плечами.
— Хочешь с нами?
— Куда это «с вами» и на кой оно мне?
— Тебе — заработок.
— Тогда — сколько? И нафига оно вам?
— А у нас и так работёнки хватает. Взрослые за такое не берутся. Мы газеты разносим, «Ежедневный пророк», слыхал? Мелкие не могут, там помногу дают и таскать далеко, сумки тяжелые. А старшие нынче все в Хогвартсе, вот и не хватает у нас пацанов. Мистер Уэйн, управляющий, хотел было взять еще двоих, из Лютного, да им доверять… Один раз взяли по полпачки, и больше их не видели.
— А если я из Лютного?
— Да прям! — заржал рыжий, который потемнее. — Не-е-е ты не похож. Ты похож на правильного хорошего мальчика. Не обижайся, правда похож! Но ты, вроде, ниче на самом деле. С газетами не сбежишь, ха-ха!
— Тут ты прав, не сбегу, — усмехнулся и первым подал руку: — Пит. Ну, и вы… догоните, если что.
* * *
Курьер в газете…
Когда он поделился этим с матерью, она опять всплакнула.
«Похоже, скоро я все же получу иммунитет от женских слез», — думал Петр. А на следующий день уже звонко покрикивал:
— «Ежедневный пророк»! Изменения в политике Министерства по отношению к… — далее — в зависимости от номера. — Политика — искусство создавать факты, чтобы подчинять себе события и людей. Узнайте, что нас ждет дальше!
Отношения с остальной оравой пацанов — благодаря братьям Холидей, оказавшимся местными заводилами, и его знаниям и способностям хорошего рассказчика — сложились быстро и оставались ровными. Не то чтобы он любил много болтать, но общаться-то со сверстниками надо. К сожалению, Пит пока так и не смог стать таким же шустрым и юрким, как они (видать, не дано!), зато его начали уважать за силу: если в потасовке он мог кого-то захватить, вырываться было бесполезно. Да и удар у него оказался будь здоров, ладно хоть Джефф, схлопотавший перелом челюсти из-за того, что попытался пройтись по поводу не работающей матери Пита, не наябедничал. А знакомый маг его быстро подлечил. Так что стал он, конечно, не «первый среди равных», но вполне себе в десятке тех, кто имел авторитет. А достичь этого за пару месяцев среди уличных пацанов не так-то просто.
Родственников они навестили, после чего матери, определенно, полегчало. А ему бабушка с дедом помогли реально-материально: кедами! Осчастливленный Питер теперь радостно бегал по утрам и так же радостно носился с газетами. Работать было нетрудно (платили, правда, мизер, но к концу месяца у него накопилось на пару учебников для первого курса), времени отнимало в среднем чуть больше половины дня, а плюсов оказалась масса.
Во-первых, Пит уже, можно сказать, держал руку на пульсе: по крайней мере, знал, чем нынче кормят общественное мнение. А еще довольно многие, купившие газету волшебники, довольно благосклонно относились к одному-двум вопросам ребенка-волшебника — такого приличного, воспитанного и всем своим видом вызывавшего доверие. Так что к концу осени у него появилось немало хороших знакомых. А каким спросом пользовались его афоризмы про политику и политиков… Правда, он старался не злоупотреблять этим: привлекать слишком много внимания было пока совершенно не на руку.
Собрав, наконец, десяток сиклей, Пит добрался до «Флориш и Блоттс». И там долго выбирал, что же взять, пока не догадался зайти
