Следы на воде - Оксана Ююкина

я услышала другой звук. Резкий, нервный стук. Марк сидел, вжавшись в спинку стула. Его лицо побледнело. Пальцы, которые до этого лишь барабанили по столу, теперь судорожно вцепились в край, костяшки побелели. Он смотрел на мокрое пятно на полу с таким ужасом, будто видел не воду, а кровь. Звук падающей воды явно вызвал у него какую-то глубокую, животную реакцию. Профессор Эрвин вздохнул, разочарованно покачал головой.

– И как вам только дали стипендию? Садитесь.

Я кивнула, изобразив на лице смущение и досаду, побрела на свое место, внутренне ликуя. Первый этап пройден. Я – никто. Я – неумеха, на которую можно не обращать внимания, которой можно не опасаться.

Эрвин ловким движением собрал воду обратно в сосуд даже быстрее, чем я вернулась на свое место. Вызвали следующего. В тишине аудитории, нарушаемой лишь сдержанным хихиканьем и тяжелым дыханием Марка, я поймала на себе еще один взгляд. Темноволосая девушка, сидящая передо мной, на мгновение обернулась. И в ее глазах я не увидела ни насмешки, ни злорадства. Только холодное, бездонное любопытство.

Звонок с урока прозвучал как освобождение. Я поспешно собрала вещи, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом, и выскользнула одной из первых, но не в сторону общежития. Моей целью был Марк. Он шел быстро, почти бежал, озираясь и вжимая голову в плечи, будто за ним гналась невидимая стая. Я держалась на расстоянии, пыталась слиться с толпой студентов, спешащих на обед. Он свернул в мужской туалет у входа в столовую, на мою удачу, не до конца затворив дверь. Сделав вид, что жду его, я прислонилась к стене напротив, ловя краем глаза отражение в полированном медном бра.

Марк стоял у раковины. Не похоже, что он мыл руки или лицо. Он долго всматривался в свое отражение, а затем вытащил белоснежный платок, принимаясь яростно, настойчиво вытирать лоб, щеки и шею. Движения резкие, истеричные, будто он пытался стереть не пот, а невидимую грязь, клеймо или… воспоминание? Даже если в кабинете на него и упало пару капель, то они явно высохли за время занятия.

Затем Марк огляделся по сторонам, заметил приоткрытую дверь и тут же захлопнул ее. А вот это уже интересно. Нет, я не извращенка какая-нибудь, но до этого момента дверь и другие люди его не особо волновали, а тут…

Марк выскочил из туалета через несколько минут, похлопывая ладонью по внутреннему карману пиджака. Если бы не этот жест я бы даже не обратила внимания на маленький бугорок, появившийся на форме.

– Марк, подожди! – я окликнула его, как только он развернулся спиной. Показалось или его плечи действительно напряглись?

– Столовую ты уже нашла, завтра утром я заберу тебя из… какая комната? – он говорил быстро, напряженно, явно желая от меня поскорее избавиться.

– Двести семнадцатая.

– Зайду за тобой и отведу на занятия. Что-то еще?

– Как вернуться в западное крыло?

– До конца коридора, налево, к лестнице, на третий этаж, направо, спуститься вниз на один пролет и идти прямо.

Едва закончив говорить, Марк скрылся в столовой. Видимо, в следующий раз придется хватать его за руку, чтобы не пытался ускользнуть. Отчего-то вспомнилась экскурсия для первокурсников на факультете иллюзий. Что ж. Я ведь и не первокурсница больше, да? В таком случае пора подкрепиться и за дело.

Столовая ничем не отличалась от той, что была год и даже почти шесть лет назад. Те же длинные столы каждого факультета, та же улыбающаяся тетушка на раздаче, которая в этот раз задает десяток вопросов о моем переводе. Все та же родная и любимая воздушная каша с кусочками мяса, хрустящие огурцы в салате и даже фирменная заправка на месте. Будто бы никуда и не уходила. Обед щедро запивается сладким чаем с ватрушкой – и вот я готова попытаться найти хоть какие-то зацепки в этом деле.

Как там сказал Марк? Прямо, направо, налево? Дурацкие инструкции! Пришлось бродить по коридорам минут пятнадцать, чтобы наконец отыскать нужное направление. И потребовалась всего секунда, чтобы столкнуться с одногруппницами. То самое трио с задних парт. Сыграем?

– Привет, я Лера! Будем теперь учиться вместе. – Самая глупая и наивная улыбка из всех возможных на губах. Моих, конечно же.

– Ой, смотрите, кто тут у нас! Наша новая лужа.

Рыжая девушка с насмешливо поднятой бровью преградила мне дорогу. Ее подруга, коренастая блондинка, тут же подхватила:

– Аккуратнее, Баст, наступишь – промокнешь. Она же вся в воде, с ног до головы.

Ага, Баст – это рыжая, явно тут за главную. Баст… может, сокращение от Себастии? Нужно посмотреть список.

– Такие, как ты, только мусорят и мокнут. Думаешь, тебе тут место есть, провинциалка? Стипендии хватило только на проезд, а на нормальную стрижку уже нет?

Она презрительно ткнула пальцем в мою челку. Я отшатнулась, нарочно сделав испуганное лицо и опустив взгляд. Внутри все закипало, но я сжала кулаки и заставила себя оставаться Лерой – робкой, беззащитной.

– Я… я просто… Мне пришлось делать это самой на корабле, – пробормотала я, отступая на несколько шагов.

Коренастая блондинка блокировала путь.

– Куда это ты так спешишь? В свою каморку? Ах, как удачно для тебя, что кто-то умер, освободив сразу и стипендию, и комнату, правда?

– Умер? – Я испуганно распахнула глаза, внутренне ликуя.

– А ты думала, стипендия с неба упала? Нейя, представляешь, она еще тупее, чем кажется.

Я торопливо схватила Баст за запястье, чтобы получить мгновенную реакцию.

– Кто умер? Почему? – дрожь в голосе на этот раз даже настоящая, а не наигранная. Напряжение в попытке проникнуть глубже в мысли, увидеть точнее.

Калейдоскоп стычек, конфликтов, ссор – и в конце иссушенное тело. Вейлу убили в кладовой, только вот из воспоминаний Баст не так легко уловить: она ее там нашла или оставила?

– Руки свои убери. Нужно было смотреть, куда поступаешь. Не удивлюсь, если ты станешь следующей. – Нейя отцепила мою ладонь от запястья Баст. Водный знак в ее голове имел совершенно причудливую форму, не похожую ни на что, виденное мной до этого.

Кажется, эта троица знает больше других. Точно. Трое. Мой взгляд упал на темноволосую. Она стояла в нескольких шагах позади двоих, прислонившись к стене и не смеялась. Не ухмылялась. Не вступала в разговор, а безмолвно следила. Просто смотрела на меня своим холодным, бездонным взглядом, изучая реакцию. Ее молчание звенело красноречивее любых насмешек. Она была наблюдателем. Судьей.

– Я не выбирала, где учиться, и никого не убивала ради стипендии. Как жаль, что дружить у нас не получится, – тихо сказала я, пытаясь спрятаться за