Лабиринт - Антон Олегович Карпов

— Давай я помогу? — сказал он.

— Сиди-сиди, я сама.

За окном стемнело, вдоль улицы зажглась цепочка фонарей. Тимур расслабился, согрелся. Смотрел на неё, слушал и боялся лишь одного — чтобы время не бежало слишком быстро. Он хотел бы провести с ней не один этот вечер, а больше. Годы. Может быть, даже, всю жизнь.

А потом случилось то, что случилось…

— Слушай, а поехали в Питер? — предложил он.

— В Питер? — переспросила Аня.

— Да!

— Ну, я не знаю…

— Все расходы беру на себя. Билеты, гостиница. От тебя только хорошее настроение! — Тимур сам не ожидал от себя такого предложения. Но, когда оно вырвалось, понял, что это отличная идея. Целую неделю вдвоём, что может быть лучше?! От этой мысли стало жарко! И пусть он блефовал про деньги… деньги найдутся. Ради такого приключения не жалко. Он что-нибудь придумает. Обязательно.

— Ну…

— Или, хочешь, поехали за границу? Турция, Греция? У тебя есть загранник?

— Да, есть. И… — Она как-то неуверенно отвела глаза.

— М? Что-то не так?

— …я еду в Египет.

— О, Египет? Круто! А когда? (хотелось спросить — с кем? Но Тимур не был уверен, что это уместно).

— Через неделю. — ответила Аня и отвела взгляд.

— Египет — это здорово, да… — пробормотал Тимур. Ему захотелось сменить тему, но ничего не получалось придумать. В голове всё громче стучался вопрос: с кем? с кем?

Зазвенел телефон. Аня взяла трубку, вышла из кухни в комнату и закрыла за собой дверь.

Тимур остался один. Минута, две, три… Он не слышал, о чём она говорит. Да и не стал бы подслушивать. Поэтому сидел и ждал. Непонятное ощущение, будто он находится здесь в последний раз, вдруг пробежало холодком по затылку. Тимур отмахнулся от этой мысли, как от мухи, попытался как-то отвлечься.

Наконец дверь открылась, и Аня вышла из комнаты. Лицо озабоченное. Тимуру даже показалось, что она удивилась, увидев его. Она подошла к столу, начала что-то перекладывать, убирать. Отнесла посуду в раковину, включила горячую воду.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Да, нормально. — ответила Аня, выжимая на губку моющее средство.

— Слушай, я, наверное, пойду. — Он ждал, что она возразит, предложит ему остаться. Но она не предложила.

— Да, хорошо.

Он никак не мог понять её настроение. Что изменилось? Что он сделал не так? Пытался поймать её взгляд, но она отводила глаза.

— Слушай… — сказал Тимур, уже обуваясь в прихожей. — Понимаю, что это, возможно, не моё дело, но…

— Говори.

— Я хотел спросить, с кем ты едешь в Египет?

И тут её сорвало. Она, наконец, обрела то самое лицо, которое он чувствовал, но не видел.

— Ну почему вам всем так важно знать — с кем я еду?! Какая разница с кем?! — Она рывком убрала волосы с лица. Тимур впервые увидел в её глазах искры злобы.

— Извини. — он поднял с пола сумку, открыл дверь и вышел.

*

Стук в дверь. Тимур открыл глаза и не смог понять, где находится. За окном темень, над головой нависли какие-то силуэты… шкаф, зеркало, что-то ещё… А, главное, запах. Пахло не домом. Он задержался у кого-то в гостях и заснул? Вроде бы нет…

Стук повторился.

— Да чтоб тебя! — Тимур встал с кровати, запнулся об тумбочку, ушиб мизинец.

Открыл дверь и сразу всё вспомнил. На пороге стояла та женщина, что встречала их сегодня. Невысокая, с короткими волосами и маленькими серыми глазками.

— Устроились?

— Угу…

— Напоминаю, ужин в семь. Столовая — одноэтажное здание во дворе. Не опаздывайте, будет шеф. У вас всё в порядке? — она попыталась заглянуть в комнату через его плечо. Тимур знал, что это бессмысленно. Комната за его спиной в полной темноте.

— Всё хорошо, спасибо.

— Не пропустите ужин. Тарасенко сказал, что хочет сделать объявление.

— Да, конечно. Я буду. Спасибо. — Тимур закрыл дверь и, наконец, включил свет.

И снова навалилось. И это НИИ, и Аня, и зачем он вообще сюда поехал?! Клубок недоразумений. «КАКАЯ РАЗНИЦА С КЕМ?!» — снова прозвучал в голове её голос. Как же она хотела, чтобы он ушёл!

Тимур достал из куртки фляжку и допил до конца. Он ощущал себя деревом, сломанным пополам. Энергия выходит через разлом, выливается наружу, а он ничего не может с этим сделать.

*

Долго шёл по ночным улицам. Шёл, не зная куда. В общагу не хотелось. Что там? Пустота. Одиночество. Пошёл в центр. В переулке купил коньяка и колы. Смешал в фляге, отпил. Ещё смешал и поплыл по проспекту вдоль витрин, периодически прикладываясь.

В одном из парков играла музыка. Три барабана на коленях у парней с дредами, девушки танцуют с огненными шарами на цепях. Тимур сел неподалёку и стал слушать.

На соседних лавках тоже сидели люди. Компании молодых людей, влюблённые парочки. Все разговаривали, шумели.

Мимо проехала патрульная машина. Остановилась, направила на них луч дальнего света фар. Постояла так с минуту, выключила свет и поехала дальше. Этот город давно привык к таким вот ночным посиделкам.

Тимур снял сумку с плеча, положил себе под голову и лёг. Смотрел на звёзды сквозь листву деревьев и слушал музыку. Временами проваливался в сон, снова просыпался, вспоминал про Аню и снова старался забыть.

Несколько месяцев подряд день за днём он приближался к ней. Шаг за шагом. А теперь…

Во время одного из таких провалов он, по-видимому, отключился. Открыв глаза в следующий раз, Тимур увидел свет. Ровный гул машин. Барабанщики исчезли. Шаркает метлой дворник. Значит, уже около шести утра.

— Ты спи-спи, браток. Только ноги подними, я подмету.

Тимур сел, достал из кармана сигарету, прикурил. На соседних лавочках спали такие же бедолаги, как он. Дворники никого не прогоняли.

*

Нужно как-то продолжать жить прежней жизнью. Двигаться, заниматься делами. А Тимур не мог.

В первый день он отложил все встречи. Закрылся в комнате и пил. На второй день просто выключил звук телефона, положил экраном вниз. На третий разбил телефон об стену. Потому что все время проверял — не звонила ли Аня, нет ли от неё сообщений. А их не было. Звонили все подряд, только не она. В тот момент, когда экран мобильника превратился в осколки, Тимуру не стало легче. Теперь, если она и позвонит, он не узнает.

В городе все напоминало о ней. Каждая улица, каждый дом. Нет, конечно, дело не в домах, а в нем самом. Но город так и норовил подсунуть ему то одно, то