Деньги правят миром - Яна Мазай-Красовская
Пит хотел бы на пару дней просто расслабиться с книгой на диване. Но еще больше хотелось, да и нужно было, встретиться с Джейком (далеко не все можно доверить письмам), да и других задач на лето у него было достаточно, а обстановка Оттери-Сент-Кэчпоул, хоть и располагала к отдыху, дел не отменяла. Однако их пришлось немного отложить.
От внимательного взгляда Питера не укрылось то, что отношения между матерью и мистером Фосеттом определенно вышли на новый уровень. Так что он все же спросил, оставшись с ней наедине:
— Мама, мне кажется, или он правда имеет на тебя виды?
Та аж покраснела и, смущенная, замолчала.
«Ох уж эти женщины, — подумал Петр. — Ничего-то просто так не ответят. Хоть и так все ясно».
— Да ладно тебе, я лично только за…
— Мистер Петтигрю дает свое благословение? — услышал он за спиной мягкий ироничный голос мистера Фосетта. — Как раз хотел пообщаться по этому поводу. Полтора года назад ни за что бы не подумал, что захочу отказаться от холостяцкой жизни, свернули вы меня с пути истинного. Так что — да, Питер, я сделал предложение твоей матери, она только тебя ждала.
— Я рад, — просто ответил Петр. — Вы собираетесь узаконивать отношения или так?
— Что ты имеешь в виду? — довольная улыбка патрона сменилась удивлением.
— Ну, будете документы там менять, свадьбу устраивать?.. Я правильно понимаю, что это дело небыстрое?
— Ну…
— Так может, тогда пусть все будет, как есть?
— То есть, ты не против, чтобы твоя мать просто была моей любовницей?
— У магглов есть такое понятие как «сожительство»…
Тут-то Петр и попал на серьезную двухчасовую лекцию, впрочем, он был этому только рад. Он быстро заметил не без улыбки, что мать слушает ничуть не менее заинтересованно и внимательно, чем он сам. Ну, а откуда магглорожденной было все это знать?
«Надо же, насколько к магам неприменимы реалии обыкновенного мира», — думал он, прослушав и запомнив массу интересного о брачных ритуалах, их видах, влиянии на магию и на защиту от нее, особенностях статуса в патриархальном и консервативном магическом сообществе. Благо, его воспоминания о свадьбах близко не лежали к тому, что ожидало их новую семью. Но почему об этом ничего не говорят в школе? Надеются на родителей? Как же тогда с теми, кто вышел из немагического мира?
Два дня спустя специальный маг из Министерства провел получасовой ритуал, после чего они тихо-мирно посидели за ритуальным же угощением. Ученый, к счастью, аристократом не был, а значит, не был обязан проводить приемы. Но на следующий день соседей пригласили на чай. И все. Никаких специальных подарков, поздравлений — только небольшое угощение — просто, по-соседски, — да информирование об изменившемся статусе.
Да и гости не задержались: Молли Уизли так вообще заскочила на десять минут, обняла миссис Фосетт и — кормящая мать — убежала к своему первенцу. Артур вскоре последовал за женой. Лавгуды и Диггори задержались чуть дольше: Петр с удовольствием общался с Ксено, с которым приятельствовал прошлым летом, и с Амосом, недавним выпускником Хогвартса, приехавшим навестить родителей после первого цикла ученичества в Швейцарии. Амос оказался настоящим кладезем самых разнообразных сведений, а Питер — благодарным и внимательным слушателем. К ним быстро примкнула и юная двоюродная племянница Лавгудов, Пандора Белби, которую Хогвартс ждал еще через год, но интересовалась девочка многим и была весьма одаренной. А уж где только она ни побывала с вечно путешествующими родителями и родственниками! Так что, несмотря на разницу в возрасте, компания сложилась чудесная, и скучать Питеру отнюдь не пришлось.
Амос, как оказалось, интересовался гоблинским банковским делом, и после стажировки через пару лет его ожидало место в Управлении по связям с гоблинами. Собственно, по представлению Министерства он и учился в Швейцарии. Петр понял, что пока не вызнает все, Амоса из лап не выпустит. Он же почти коллега. Ну, бывшего его, Петра Воронова, следователя по экономическим преступлениям. Тоже «экономист» в своем роде.
К общему сожалению мальчиков, Лавгуды снова собирались уезжать, на этот раз куда-то в Перу, и забирали с собой сына и племянницу, хотя девочка, только заполучившая новых и таких интересных друзей, на этот раз не особо горела желанием уезжать. Надо сказать, смене ее желания невольно поспособствовал молодой Диггори.
— Ну вот зачем тебе какая-то Южная Америка? Хочешь, я прямо тут тебе ее обеспечу? Только, чур, с вас клятва о неразглашении.
Глаза Амоса подозрительно заблестели, и Петр уже подумывал, не стоит ли его отговорить… Но непонятно отчего взыгравшее любопытство заставило его захлопнуть уже раскрытый рот. Ну и, конечно, чуть не подпрыгивающая от жгучего интереса Пандора. И не зря: через минуту она первой издала восхищенный клич и зарылась руками в роскошную густую глянцевую шерсть… здоровенного гигантского муравьеда. Питер и Ксено ненадолго отстали, и вот они уже аккуратно перебирают роскошный хвостище-опахало. Длиннющий язык аккуратно связал ноги Пита так прочно, что он даже на сантиметр сдвинуть их не мог.
— Вот это язычок…
— Вот это зверюга!
— А мне? А меня?
И вот уже Белби, хихикая, пытается освободиться от пут на щиколотках, а потом и на руках.
— Какой ты сильный!
Когда Диггори снова стоял перед ними в привычном виде, восторги продолжали сыпаться на довольного юношу.
— Потрясающе!
— Офигенно!
— Амос, а кто еще знает, что ты — анимаг? — спросил Пит.
— А вы как думаете, почему я сначала взял с вас клятву?
— Что, даже родители? — удивился Ксено.
— Особенно они, — вздохнул тот. — Они такие правильные… А мне на учебе давно объяснили, что… Закон — что дышло, куда повернешь, туда вышло… А, да вы не понимаете, я сейчас объясню. У нас был один преподаватель из России, такое название города… Че-ли-а-биннск. Суровый такой мужик.
Диггори закатил глаза, видимо, здорово проникся той суровостью…
А еле успевший придержать нижнюю челюсть Петр слушал, затаив дыхание и не позволяя себе никаких эмоций. Подумать только, и тут — суровый Челябиннск. Только
