Сервер и дракон - Ханну Райяниеми

решаю воспользоваться туалетом в прачечной, чтобы не ходить мимо спальни. Спускаюсь по узкой лестнице. Доски под толстым ковром скрипят, как резиновые игрушки Руби.

В прачечной жарко и пахнет бельем, которое мама повесила на сушилку под потолком. В углу гудит бойлер. Мама не любит, когда мы ходим сюда писать, говорит, что мы разносим микробов по всему дому, но с пустым мочевым пузырем призрачные псы уже не так страшны.

Я открываю кран, чтобы помыть руки, и что-то смыкается на моей правой кисти.

Это похоже на собачью хватку, холодные зубы впиваются в тело. Больно. Из раковины доносится сырой густой запах канализации. Я пытаюсь отдернуть руку.

Призрачные челюсти крепко сжимаются. Зубы скрежещут по костям запястья. Я кричу.

Сквозь боль я вижу мокрую черную собаку. Ее ярко-зеленые глаза смотрят на меня из зеркала.

Где-то далеко хлопает дверь. Потом загорается свет и появляется мама.

– Саймон, – говорит она, моргая на свету. В волосах у нее бигуди, и голова похожа на клумбу. – Что ты здесь делаешь?

Холодная боль из запястья перебирается куда-то под ложечку и выливается слезами.

– Да что с тобой не так? – Мама хватает меня за руку, прямо там, где были собачьи зубы. Суставы ее костлявой руки белеют под канарским загаром. – Ну что вот с тобой делать?

Я смотрю ей в глаза, вижу в них отблеск зелени и вдруг понимаю, куда делась собака-призрак. Она тащит меня по лестнице в мою комнату и почти бросает обратно в кровать.

– Выгони эту псину из комнаты, она грязная. Руби, вон! Немедленно!

Руби встает и трясет головой, хлопая ушами. Спускается по лестнице, поджав хвост. Мама захлопывает за собой дверь.

Я сворачиваюсь под одеялом, боль все еще пульсирует в запястье. Я пытаюсь найти место, нагретое Руби, но оно скоро остывает. В стенах булькают и лают трубы.

На следующий день в школе я чувствую себя очень усталым. Мел мистера Ганна царапает доску с таким звуком, как будто тявкает маленькая белая собачка.

После школы я веду Принцессу и Руби гулять, просто чтобы уйти из дома. Они тянут изо всех сил – точнее, Руби тянет, Принцесса слишком величава для этого. Я позволяю им выбирать дорогу, просто иду и дышу, не думая, и смотрю на белые отметины на руке. Они все еще болят.

Я слишком поздно понимаю, куда меня ведут собаки.

Они втроем сидят на скамейке между китайской прачечной и магазином «Скоттмид». Собачий мальчик прислонился к фонарю немного поодаль и курит. Они смотрят на него с каким-то тихим благоговением. Принцесса и Руби тянут меня, чтобы посмотреть на них.

– Нельзя, – пытаюсь возразить я и дергаю поводок так, что у Руби глаза лезут из орбит, но мне не хватает сил. И все равно уже слишком поздно.

Самый большой из всех троих встает, отбрасывает фантик и лениво подходит ко мне. Белое рыхлое тело едва влезает в спортивный костюм. Из-за толстой шеи он похож на бульдога.

– Это кто тут у нас? – Он что-то жует, и рыхлые белые щеки трясутся.

На мгновение холодная тяжесть снова поселяется в кишечнике и мочевом пузыре.

– Я хочу поговорить с Собачьим мальчиком.

– Собачий мальчик разговаривает только с псами. Ты что, пес? – Он садится на корточки и все равно остается выше меня. На подбородке у него уродливый прыщ, похожий на маленький белый глаз. – Ну так полай тогда, а?

Он улыбается, и зубы у него испачканы шоколадом.

Я вдруг злюсь. Он ведь не призрачный пес, а просто толстый пацан.

– Руби, – шепотом говорю я, – голос!

Руби взрывается сердитым лаем. Правда, ее это очень радует, и она изо всех сил бьет хвостом. Но мальчик-бульдог этого, конечно, не понимает и почти падает на задницу. Принцесса тоже лает, коротко и деликатно, как будто кого-то отчитывает.

– Ну ты и псих, – кричит другой парень, скорчившийся на скамейке. Лицо его скрывает кепка. – Отвали от него, Чесотка.

Лицо мальчика-бульдога краснеет. Он сжимает кулаки, но не осмеливается пошевелиться или оторвать взгляд от собак.

– Хватит, – говорит Собачий мальчик и подходит к нам. Наклоняется и чешет Руби между ушами. Он улыбается: – Хорошо лаешь, хорошая девочка.

От него пахнет табачным дымом, но Руби, кажется, нет до этого дела. Затем он смотрит на меня, и я понимаю, что глаза у него – карие, с золотыми крапинками – вовсе не собачьи. Глаза у него волчьи.

– Совсем плохо, да? – Он смотрит на мою руку.

Я киваю.

– Всегда есть вожак. Главная собака. Ищи ее и с ней разбирайся. Если переглядишь пса, ты будешь главный. Вот как от них избавиться.

– Типа как у вампиров?

– Да, как у вампиров.

– А как мне найти вожака?

Принцесса виляет хвостом Собачьему мальчику, и он смотрит на нее странным, грустным взглядом.

– Они любят воду, как все дикие звери.

Я не хочу снова идти в прачечную, и это, должно быть, написано у меня на лице.

– Эй, – говорит Собачий мальчик, – я ведь знаю, каково это. Мне никто не говорил, как от них избавиться, а ты сможешь. Окей? – Он слегка сжимает мне руку, пальцы у него липкие и потные, но это явно дружеский жест. – Хороший мальчик.

Затем его глаза снова становятся волчьими. Он оборачивается и горбится.

– Парни! – коротко рявкает он. – А ну поднимайте задницы.

Он поднимает выломанный кусок брусчатки и швыряет прямо в окно «Скоттмида». Срабатывает сигнализация, и вся компания вскакивает и убегает, радостно крича.

Когда я прихожу домой, папа сидит на диване в гостиной. Спортивная сумка все еще валяется под ногами, воротник поло расстегнут, руки лежат на коленях.

– Привет, – говорит он. Я обнимаю его, и он неловко похлопывает меня по спине.

От папы пахнет, как всегда после спортзала, гелем для душа. За правым ухом виднеется клочок пены для бритья. Но от него пахнет чем-то еще, и довольно сильно, и лицо у него покраснело. Руби исполняет приветственный танец и гоняется за хвостом, а Принцесса приносит ему свою кость и кладет на колени. Он улыбается, но совсем чуть-чуть, как будто на мгновение приоткрывается дверь.

– Ты курил?

Я качаю головой.

– От тебя так пахнет, как будто ты три пачки в день высаживаешь.

– А ты бы больше сыном интересовался, – встревает мама. Она босиком, в пижамных штанах и футболке. Я уверен, что она сидела дома весь день, смотрела телик. Она выглядит бледной и сердитой.

Папа сглатывает, сжимает зубы. У него на руках растут черные волосы, и он становится немного похож на Собачьего мальчика. Или Волчьего?

– А мной никто не