Расселл Джонс - Выше головы!

— Похоже, ты ему нравишься, — Клара легонько щёлкнула ногтем по спинке камилла — и он развернул крылышки. — Давай, лети! Спасибо!

Камилл поднялся с моей ладони — и вернулся к обследованию грядки с салатом. Над каждым рядом многоуровневых плантаций кружили такие же ярко-красные жучки, проверяющие каждый листик и каждое подозрительное пятнышко.

— Красиво, — повторил я в десятый, наверное, раз. — Отличная идея!

— Да, — согласилась она. — Мне очень нравится…

Клара хотела добавить что-то ещё, но промолчала.

Двадцать лет назад на «Тильде-1» запустили проект «Божья коровка»: садовые камиллы в форме насекомых. Не все в него верили, на других станциях он провалился, но здесь показал положительные результаты. К приезду Просперо Мида все садовые и значительная часть ремонтных камиллов производились на основе инсектной механики и со старательной имитацией внешнего вида.

Яркие жучки дополняли живую зелень коридоров, рекреаций и общественных помещений. Более затратные и капризные по сравнению с обычными моделями, они воспринимались лучше обычных роботов, оживляя станцию. А вот для живых насекомых время ещё не настало: пока что на планете высаживали лишайники, а это биосистема первого порядка. И она оставалась на стадии запуска — большая часть Тильды ещё только привыкала к бактериям. Как минимум сто лет оставалось до третьей.

Сто лет ждать, пока понадобишься. Если вообще понадобишься… Инсектоводу Просперо Миду не было места в проекте терраформирования, поэтому его определили в Сад — к салату, кабачкам и механическим жукам. Которые были неотличимы от настоящих. Но всё равно оставались искусственными.

Лавандовый и серо-белая клетка

Чуть ниже среднего роста, с широкими горилльими плечами и высоким лбом — он относился к тому же физиологическому типу, что и Проф-Хофф. Как ни странно, подобное «совпадение» не вызывало отторжения и, напротив, казалось логичным. Человек, который создал меня и таких, как я, и человек, который хотел нас уничтожить, — одинаково далёкие, абсолютно непонятные и коренным образом повлиявшие на мою судьбу.

Чем дольше я смотрел, тем сильнее бросалась в глаза схожесть черт. Просперо Мид точно так же выдвигал подбородок во время разговора. Сцеплял руки за спиной, когда шёл. Любил стоять, слегка расставив ноги и покачиваясь. У него был такой же длинноватый голландский нос и глаза навыкате. И он тоже предпочитал во время важных разговоров пить, есть или наводить порядок на столе.

«Я скучаю по нему», — мысленно признался я, и призрак Проф-Хоффа, маячащий где-то на границе воображения, ехидно усмехнулся. Забавно: помнить всё и при этом скучать. Мне не хватало его самого — вот что важно. Остальное я мечтал выкинуть из памяти навсегда: комплекс отца, синдром бога, кризис развития, профессиональную деформацию и другие ярлыки, с которыми он игрался, чтобы спровоцировать нас. А мы велись, мы верили, что ему тяжело быть таким, каков он есть, мы сочувствовали, переживали, метались между привязанностью к нему и сомнениями в собственной состоятельности… «Положительная динамика эмоционального развития» — вот как это называлось. Параллельно с поглощением информации об окружающем мире мы генерировали терабайты данных о себе, выдавая за неделю столько, сколько взрослый камилл не сгенерирует и за год. И главным «стимулятором» выступал наш творец.

Каждый день, проведённый вдали, ослаблял обиду и сглаживал образ Проф-Хоффа. Да, у него не было семьи (появление «подопечных» лишь подчеркнуло это, но о замене и речи не шло). Да, он создал «почти людей» (и не его вина, что нас никогда не признают людьми — здесь включалась идеология, и бороться бессмысленно). Да, после А-класса двигаться ему было некуда, оставалось только развивать и корректировать технологии (ради которых мы и были созданы). Если не считать «амнезии», он никогда не лгал нам — но не ради честности как таковой. Всего лишь эксперимент. Простое научное любопытство.

Упрекать его было не в чем, но и особой благодарности я не испытывал, ведь он старательно держал наши отношения в рамках «учитель — ученик». Малейшая попытка сблизиться безжалостно пресекалась, так что в итоге мы использовали обращение «отец» только чтобы позлить его.

Наверное, следовало признать, что я скучаю и по дому тоже. После завершения активной стадии проекта лаборатория Проф-Хоффа на «Дхавале» стала именно «домом» — местом, где от меня ничего особенного не ждали, где я мог жить. «Тильда-1», напротив, ощущалась как место временного пребывания. Мне хотелось, чтобы было иначе. Мешало то, что тильдийцы использовали меня — каждый по-своему, но всё равно для них я был набором полезных функций. И окончание «охоты на маньяка» ничего не изменило в этом отношении.

Полезность роднила меня с другими «слугами населения», особенно с Отделом Безопасности, Соцмониторингом и библиотекарями. Последние даже одеты были предупреждающе. Яркий лавандовый и серые клетки — не затеряешься. Впрочем, цвет был выбран по особым — внутренним — причинам. И они носили свою антимаскировку с гордостью.

Если стражи порядка считались незаметными и вездесущими, а спамеры — назойливыми и беспардонными, то работники Инфоцентра носили звание асоциальных циников. Максимальный доступ к информации существенно повлиял на их отношение к социальной среде, а постоянный контакт с логосами оказал неизгладимое воздействие на психику. Сама суть их работы состояла в том, чтобы выступать посредниками между homo sapiens и Искусственным Интеллектом. Их воспринимали как «мутантов» и «перебежчиков», и они с удовольствием подыгрывали. Поэтому библиотекари оставались любимыми объектами Соцмониторинга, который, в свою очередь, тесно контактировал с ОБ.

Получился спутанный клубок контроля, дополненный взаимоответственностью и чётко осознаваемой враждебностью со стороны опекаемых граждан. А тут ещё маньяк, чьи преступления они должны были предотвратить, но не сумели. Поэтому комната, где занимались анализом проблемы «А-М-112», напоминала осаждённый форт.

Очередная (я сбился со счёта, какая) запись с Мидом закончилась, и кто-то спросил с тоскливой надеждой:

— Это ведь всё, да?

— Да там навалом! — ответила молоденькая женщина в сером комбо Отдела Безопасности — та самая Дейзи Гольц, которая замещала Нортонсона на время его командировки в Солнечную систему. — Пара тысяч часов. Всего. Пока что.

— Три тысячи восемьсот двадцать, — уточнил библиотекарь за сортировочным пультом. — Семнадцать и восемь процента. Логги извиняется, что так мало. Обещает ещё.