Том Грэм - Кровь, пули и Blue Stratos

Кэрол засмеялась. При других обстоятельствах это был бы дивный звонкий девичий смех. Но здесь - в наручниках, с завязанными глазами, со вкусом крови во рту и под угрозой предстоящих пыток - Сэм считал его холодным и жестоким.

- Что такого смешного? - спросил он.

- Ты, - сказала Кэрол. - Ты смешной, для фашиста.

Хорошо. Позволь ей считать себя смешным. По любой причине.

- Просто я такой парень, - сказал Сэм. - Я просто пытаюсь делать свою работу.

- Как я делаю свою. Вот только я на стороне хороших ребят. И делаю это не за деньги.

Слева от Сэма раздался грохот ботинок и звук распахнувшейся двери.

- Территория охраняется, - послышался мужской голос, такой же молодой и с грамотным произношением, как и у Кэрол. - Никаких знаков, что были другие вторжения. Похоже, он действительно был один.

Они только закончили обыскивать территорию - это значит, я был без сознания всего несколько минут. Джин, наверное, прямо сейчас в эту минуту орет по радио на команду вооруженной поддержки, чтобы они тащили сюда свои задницы в удвоенном темпе. Просто держись, Сэм!

- Капитан скоро закончит, - сказал мужчина в дверях. - Присмотришь до тех пор за свиньей?

- С преогромным удовольствием, - сказала Кэрол.

Дверь захлопнулась, и ботинки прогрохотали прочь. Сэм слышал, как Кэрол передвигается по сараю. Она открыла кран и наполнила стакан. Звук льющейся воды до невыносимости обострил кошмарную жажду Сэма.

- Ты так делаешь из особой жестокости? - спросил он.

К его удивлению, его сухих губ коснулся стакан. Ему на язык полилась грязная ржавая вода, но он был благодарен и за такую.

- Спасибо, - сказал он, когда стакан убрали.

- Ты не будешь меня благодарить, когда подействует яд, - сказала Кэрол.

- Ты не отравила меня. Ты не могла.

- И почему ты так в этом уверен? - спросила она. - Я более чем готова пристрелить тебя. Почему бы не подсунуть тебе чего-нибудь и не посмотреть, как ты умираешь?

- Я вам нужен живым, по крайней мере, в настоящее время, - сказал Сэм. - Ваш Капитан хочет допросить меня. Он даже может попытаться использовать меня как заложника для принуждения полиции - хотя он теряет время, играя в эти игры. Я полностью в вашей власти, Кэрол. Нет смысла отравлять меня.

- Ты прав, смысла нет, - согласилась Кэрол. - Может быть, позже. Яд или... Что-нибудь более творческое.

- Ты играешь со мной в головоломки, - сказал Сэм. - Делаешь меня уязвимее. Готовишь к допросу.

- Тебе об этом все известно, ты же из полиции, - сказала Кэрол. - Когда мы свергнем правительство, мы перестреляем всех полицейских и разрушим все тюрьмы.

- Кэрол, просто послушай себя. Ты слишком умна, чтобы играть в революционеров с этой шайкой неудачников. Если уж на то пошло, какого черта ты с ними спуталась?

- Я читала газеты и смотрела новости. Я видела, куда катится страна. Я вижу, что все можно изменить - и ФКР это тоже видит. Ты в курсе, сколько людей работает больше пятидесяти часов в неделю, и все еще не могут позволить себе свое собственное жилье?

- Я всего лишь коп, - пожал плечами Сэм. - Ты бы видела мою квартиру. Далеко не "Ритц".

- Обычные люди больше не могут позволить себе так жить. Пока богатые бездельники купаются в роскоши, рабочие борются за выживание.

- Я не думаю, что когда-либо было по-другому, Кэрол. Но это не оправдание для закладывания бомб.

- Правительство отклоняется вправо, - продолжила Кэрол. - Оно знает, что теряет контроль над страной, что простой народ - приличные работающие мужчины и женщины, соль земли, кто составляет суть нашего общества - не станут терпеть деревенские зарплаты и взлетевшую до небес инфляцию. Реакционные силы уже вооружены и собираются подчинить пролетариат грубой силой и бессмысленным гнетом.

- Звучит, будто ты читаешь студенческую листовку, - сказал Сэм.

- Мы не студенты, у нас все серьезно, - чопорно произнесла Кэрол, и Сэм вдруг понял, что она и вправду читает листовку - без сомнения, одну из самодельных рекламок ФКР, или, может, неофициальный манифест, напечатанный где-нибудь в студенческой гостинице каким-нибудь незрелым начинающим Гарибальди с забитой Марксом башкой.

Кэрол продолжила читать. - Искалеченный забастовками и гражданскими беспорядками, борющийся с разрушающейся социо-индустриальной инфраструктурой, столкнувшийся с широкой поддержкой публичным протестам и массовым гражданским неповиновением, генералиссимус фашистской хунты начал реагировать.

- Тед Хит? "Генералиссимус фашистской хунты"?!

Даже при таких ужасных обстоятельствах, Сэм не мог не рассмеяться.

Но Кэрол, не обращая внимания, шла напролом. - Прячась за фасадом так называемых "демократических мандатов", оно уже укрепляется за баррикадами полиции особого назначения, резиновыми дубинками и одобренным государством терроризмом.

- Этот бред, должно быть, здорово звучит в баре студенческого объединения, Кэрол, но в настоящем мире...

- В профсоюзы проникают секретные полицейские. Телефонные линии регулярно прослушиваются. Массовая слежка проникает в структуру общественных прав под носом у доверчивого населения...

- Кэрол, я слишком стар для такого.

- Средства массовой информации выдают свою диету из лжи и извращенного притворства за правду и заполняют головы обнищавших рабочих тягой к упадническим капиталистическим игрушкам, которых они никогда не смогут себе позволить.

- Лет через десять тебе будут нравиться стенд-ап комики, поверь мне, Кэрол.

- Ты часть фашистского механизма, - безапелляционно сказала Кэрол. - И нет, это я не прочитала. Государство разваливается на куски. Правительство все больше и больше прибегает к чрезвычайным мерам, чтобы остаться у власти. Скоро в любой день над зданием Парламента могут полететь свастики, вот увидишь. А ты, мистер человек из Уголовного розыска, ты - часть этого режима. Вы прислужники нацистов. Вы гестапо.

- Но тут появляешься ты и Фракция Красных Рук, чтобы поймать момент и спасти рабочих, - сказал Сэм. - Куда занятнее, чем зубрить английскую литературу, да?

- Ты как мой папа. Ты бы отправил меня обратно в Чичестерскую академию для юных леди, чтобы я одевалась в свои прелестные платьишки и строила глазки подходящим мальчикам.

- Это плохо?

- Ну если ты думаешь, что для императора Нерона правильно было играть на скрипке, пока вокруг полыхал Рим, тогда нет, не плохо, - сказала Кэрол. - Но, видишь ли, Рим полыхает. Наш Рим. И самое время встать на чью-либо сторону. Милые платьишки должны отправиться в огонь, вместе со всеми этими мещанскими школьными учебниками и всем остальным, что привязывает меня к продажной капиталистической системе, прежде всего приведшей наше текущее положение к кризису. Революция не за горами. Ей нужны солдаты, а не дебютантки.