Неспящая красавица (СИ) - Тэффи Нотт

Надя согласно кивнула. Ей и самой не терпелось приступить к своим непосредственным обязанностям.

— Есть у меня одна версия.

Они расстались в холле. Надя, хоть и полная решимости, всё равно почувствовала, как сердце предательски подскочило к горлу на мгновение, когда Андрей крепко сжимал её ладонь на прощание. Полицейская одновременно хотела большего: обнять крепко, поцеловать его, также, как тогда за занавеской. И в этот же миг ей было ужасно неловко. Она никак не могла разобраться в собственных чувствах. Да, маг ей был симпатичен, но при этом Наде упорно казалось, что он испытывает к ней нечто большее, чем она к нему. Даже не произнесенное вслух предложение не давало полицейской покоя. Будто бы и без этого мало треволнений.

Надя проводила взглядом спину мага, борясь с нервозным предчувствием чего-то тяжелого, неизбежного. Это всё влияние внезапной гибели камердинера. Здесь и без того всё на оголённых нервах, а теперь угроза стала более осязаемой. В пальцах Надя крутила сигарету, предпоследнюю, что ей одолжил Андрей.

Ей нужно подумать.

Надя вышла за порог, немедленно оказавшись в снегу. Дверь оставила чуть приоткрытой, для того чтобы наблюдать за тем, что происходит в холле, но больше для внутреннего спокойствия. Казалось, что так она не потеряет связь с домом и ничего плохого не случится. Впрочем, далеко отходить полицейская не собиралась. Прикурив от спички, Надя уставилась на темную гряду леса вдали.

Версия, о которой она сказала Андрею, была скорее догадкой, хваленой профессиональной интуицией. Но нельзя же бросаться на человека, не обосновывая это хотя бы малейшими доказательствами. Поэтому для начала, нужно было собрать и утрясти всё это в собственной голове.

Надя стряхнула пепел. Начнём с конца.

Портфель, что лежал рядом с погибшим — сплошь набит драгоценностями. Конечно, версия о том, что камердинер, не желающий находится в столь опасном месте (многие из них не желали, чего уж), рисковать жизнью непонятно из-за чего, мог захотеть сбежать. Естественно, не с пустыми карманами.

Но не стоит забывать, что Илья был всего лишь слугой. Слуги тащат что-то из личных вещей хозяев или, раз уж на то пошло, просто столовое серебро. Но тут подбор вещей был не из простых. Часы, например, были дорогими именно из-за сложного механизма и большой редкости. Надо знать, как сбывать такое. Не говоря уже об алхимических ингредиентах. Даже Надя плохо разбиралась во внутреннем рынке магов, что из всего этого будет дороже, а что — дешевле. Однако тот, кто этот портфель собирал, знал.

Мог ли это быть Илья? Почему бы и нет. Образованность, утонченность вкуса, да и к тому же прислуживал он непростому человеку. Но все это никак не вязалось с образом рыжеволосого, открытого камердинера. Как просто он признался ей при первом разговоре в том, что Долгорукий скрывался от кого-то. Да и когда они поймали их с Александром в погребе…

Надя неожиданно поняла, чем там на самом деле занимались молодые люди, и немедленно покраснела.

Илья был готов признаться во всем, это камердинер дяди его прикрыл, взяв вину на себя. Да и потом, в этом разговоре с Ариной Игнатьевной. Разве мог тот же человек, что обещал учительнице разыскать её сына, сбежать в зиму с портфелем тщательно подобранных драгоценностей? Надя покачала головой. Нет и еще раз нет.

К тому же драгоценности на продажу собирались тщательно, без торопливости. Возможно, не один день. Возможно, они были припрятаны до того момента, пока не понадобятся грабителю.

Перед глазами всплыла картина в зимнем саду. Разговор Долгорукого и камердинера, данное обещание. О чем? Да и обнаружили они графа с Андреем в зимнем саду, а не в комнатах, как все думали.

Надя выдохнула дым вперемешку с паром, решительно отщелкнула сигарету. Ее подозрения обрели вполне весомые аргументы. Осталось узнать только одну вещь, а для этого ей нужен был дворецкий.

Остин нашелся в зимнем саду. Надя, удостоверившись, что никто их разговор подслушать не сможет, спросила напрямую:

— Остин, о чем спорили дядя с Александром Борисовичем?

— Не могу сказать, не слышал, — дворецкий пожал плечами, открыто и безмятежно глядя на барышню Огонь-Догоновскую.

— Преклоняюсь перед вашим талантом актера, Остин, но я спрашиваю не из праздного интереса, — Надя спрятала руки за спиной, сжимая и разжимая кулаки, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно. — Вы лучший из дворецких, которых я когда-либо знала, и всегда в курсе, что происходит в каждом уголке дома.

— За мальчишкой я всё же не уследил, — качнул головой мужчина.

— Это было в силах только Господа Бога, — твердо произнесла Надя. — И всё же.

— Вы же знаете, что я не имею право это обсуждать. Никакие дела Владимира Александровича, пока он сам не захочет, чтобы это стало известно.

— Остин! — Надя вспыхнула. — Дяди здесь нет, а личное перестало быть таковым как только дело коснулось чужой смерти. Теперь это полицейское расследование, если вам так больше нравится. И вы обязаны ответить на мой вопрос.

Девушка особенно нажала на слово “обязаны”. Дворецкий смерил полицейскую взглядом, в котором смешалось уважение и недовольство. Мужчина поджал губы и, наконец, коротко кивнул.

— Я не слышал всего, как вы понимаете. Но, кажется, Владимир Александрович отказал Его светлости в какой-то важной просьбе. Потому как Долгорукий крепко разозлился.

— Когда это было?

— На неделе, — дворецкий замялся. — Если позволите, я буду говорить так, чтобы не запутаться.

— Этого достаточно, — Надя кивнула. — Спасибо, Остин.

— Надежда Ивановна, — дворецкий окликнул уже уходящую полицейскую. — Прошу, не спешите, сначала найдите Владимира Александровича.

Но промедление казалось Наде подобно смерти. И даже не в переносном смысле. Полицейская едва не бежала сквозь подвал, взлетела по ступеням вверх. Короткий взгляд на лестницу на второй этаж — тихо. Андрей справится и без нее, сейчас важнее…

Открылась дверь из гостиной. В холл вышел граф. Он рассеянно хлопал себя по карманам брюк, будто потерял что-то.

— Александр Борисович! На пару слов, — Надя, словно гончая, напавшая на след, мечтала вцепиться в свою добычу и не отпускать.

— Что-то случилось, Ваше благородие? — Долгорукий изобразил на лице вежливый интерес. Вот скользкий тип. Намеренно подчеркивает её невысокое звание.

— Думаю, вы не против поговорить со мной о вашем камердинере?

— Разве его смерть не случайность? — На этот раз граф был даже искренен.

— Так и есть, — согласилась полицейская. — Хочу прояснить для себя каким человеком был Илья. А никто не знает его лучше, чем вы.

— Ради Бога, — Долгорукий пожал плечами. — Пройдемте куда-нибудь, где нам не помешают?

Они нашли тихий уголок в помещении, которое очевидно использовалось для отдыха слуг в ожидании,