Дракон моих кошмаров, или Не злите Ведьму - София Руд

другого шанса к тебе приблизиться. И пришлось пойти на хитрость, – признался Эзер.

– Не оставила, потому что не хочу! Но тебе, видимо, плевать на чужие желания и чувства. Думаешь только о себе! – выплюнула я.

– А ты разве иначе? – задал вопрос Эзер. – Не надоело меня наказывать?

– Накажешь тебя, ага!

– Думаешь, легко держать себя в руках, когда ты постоянно у меня перед глазами? Ты даже не представляешь, чего мне это стоит, – прорычал Эзер, и мне стало не по себе от хрипотцы в его просевшем голосе. – Каждый день вдали от тебя, каждая твоя попытка к бегству, каждая пощечина сродни удару черного кристалла в сердце!

– Как-то я не заметила, чтобы ты сильно страдал! Два года жил припеваючи, а теперь корчишь из себя жертву!

– Два года я был в Преисподней! – прорычал Эзер, и я словно оглохла.

Застыла так, что даже моргнуть не могла.

– В тот день, когда ты ушла, я отправился следом за тобой, но узнал, что ты сбежала из дома. Искал тебя всюду, пришел в Академию, но комната была пуста. А уже на следующий день меня сослали в Нижний мир. С Его Величеством не спорят, – заявил дракон.

И я, как дурочка, внимала каждому слову.

– Я тысячу раз хотел тебе все объяснить, но как? Ты ведь так меня возненавидела, что предпочла сломать себе жизнь, лишь бы быть подальше, – выдал он с такой болью в глазах, будто это ему приходилось скитаться, а не мне.

Нет! Нельзя ему верить!

– Да что ты знаешь? – зашипела я в сердцах.

– Я знаю обо всем, через что тебе пришлось пройти. Кое-кто докладывал и о трех работах, и о голодных днях.

– А ты, видимо, слушал и радовался? – была уверена я.

– Так радовался, что нашел способ заставить ректора дать тебе должность лаборанта, когда понял, что ты неисправимо упряма! – ответил мужчина. – Достал его из Преисподней!

– Так мне нужно тебя благодарить?

– Достаточно было просто дождаться, – бросил он в меня гневно.

– Дождаться?! С какой стати?! В невесты я так и не попала. А если бы это случилось, то все равно не стала бы ждать жениха, который изменяет направо и налево!

– Я тебе не изменял! Ни разу! – сообщил Эзер так, что стены затряслись. Нет, голоса он не повышал, но пробрало до костей. – Все, что ты видела в беседке, все, что я сказал тогда, – неправда! Думаешь, ты случайно нарвалась на эту сцену? Все – от начала до конца – было спланировано, чтобы отвадить невесту.

– И ты отвадил. План сработал превосходно! – отметила я.

– Но кто же знал, что невестой окажешься ты. – Эзер покачал головой.

– Кто знал, что я окажусь истинной, – поправила его я. – Красивая история. Только знаешь что? Я тебе совсем не верю. Ты привык добиваться всего, чего хочешь, поэтому не удивлюсь, если это твоя очередная уловка!

– Почему ты не можешь прекратить упрямиться? Я понимаю, что обидел тебя, и я все исправлю!

– Потому что маги… а тем более драконы, не меняются! Я знаю, какую участь ты мне готовишь. Ты пытаешься задурить мне голову и запереть меня в клетке, пока сам будешь развлекаться с неистинными!

– Откуда ты все время берешь этот вздор?! – выпалил Эзер, стартанув с места. И я рефлекторно попятилась назад, но дальше стены уйти не смогла. – Да я с тех пор, как встретил тебя, ни на одну женщину больше смотреть не хочу!

Кому он рассказывает?! Я тысячу раз видела его с разными красотками, не говоря уже об адептке, к которой он приставал, будучи ее профессором! За идиотку принимает?!

– Дурой я буду, если поверю тебе, – сказала я скорее себе, чем ему.

– Ты издеваешься или, в самом деле, не понимаешь, что ты для меня значишь?!

– Что значу?!

– Все! – произнес дракон, впиваясь неистовым обескураживающим взглядом, а затем решительным движением сгреб меня в охапку и опалил губы поцелуем.

Я пискнула. Уперлась ладонями в его грудь, собираясь оттолкнуть, но не вышло.

О Стихии, спасите!

Глава 24

Руки отказались мне подчиняться. Ураган пылкого, страстного и в то же время невероятно чувственного поцелуя вскружил голову так, что я не захотела сопротивляться.

Не успела даже сообразить, как сама впилась в Эзера так неистово, словно он был водой, которую я жаждала все эти годы, бродя по жаркой пустыне.

Он был нужен мне как воздух. И я хотела дышать все глубже.

Руки сами скользнули в его волосы, не позволяя отстраниться от поцелуя. Где-то в глубинах сознания Рина кричала мне: «Остановись! Пожалеешь! Не верь ему», но я не слушала ее. Вся растворялась.

В глазах темнело, поцелуи посыпались по коже. Пальцы плавили талию и бедра. Комната закружилась на мгновенье, и вместо жесткой стены моя спина прислонилась к мягкой постели…

Нет, так нельзя! Или можно?

– Стой! – я простонала.

И, пока вернувшееся сознание вновь от меня не ускользнуло, отползла.

– Что такое? – не понял Эзер. Он словно был пьян.

Опьянён мной.

И хотел продолжать упиваться дальше, но не смел даже шелохнуться, глядя на меня как на мираж, который может испариться от одного неосторожного движения.

И я должна была испариться, вот только почему-то не хотела.

– Уходи, пожалуйста, – попросила я его.

Не нагрубила. Не послала, а чуть ли не умоляла. Потому что понимала, если сейчас он притронется ко мне вновь, то я уже не смогу сопротивляться.

Откуда у него такая власть надо мной?

Это метка истинности? Или все-таки я сама?

Как бы ни хотелось это признавать, а Эзер всегда цеплял меня. Но проще было убедить себя в том, что я его ненавижу и презираю, нежели в том, что страдаю от неразделенной любви, как одна из его бесчисленных воздыхательниц.

– Рина…

– Пожалуйста! – выпалила я, прижимая к груди растрепанную блузку.

– Я к тебе больше не притронусь. Но не уйду. Ладно? – спросил он, точно взрослый у испуганного ребенка. Наверно, такой я и выглядела сейчас.

– Зачем тебе оставаться?

– Я всегда за тобой приглядываю.

– Даже когда я сплю?

– Даже когда ты спишь. – Он кивнул.

– Так вот о чем трепались девчонки? – Меня осенило. – А заклинание невидимости не думал применять?! По всей Академии слухи ходят!

– Тебя волнуют слухи, а не то, что я делал? – усмехнулся дракон, вальяжно рассаживаясь на моей кровати. – Если ты не в курсе, то заклинания невидимости и иллюзии в общежитии не работают. Чтобы адепты вели приличный образ жизни.

– Который ты, профессор, сам же и компрометируешь, – пробурчала я, но уже совсем не так, как раньше.