Марк Ходдер - Экспедиция в Лунные Горы

Он работал без устали.

Сон содрогнулся, прошло пятнадцать лет.

Оксфорд разрезал алмаз на части и подсоединил их к цепи из ДНК-нанокомпьютеров и биопроцессеров. Они стали сердцем того, что он назвал Нимц-генератором. Он выглядел как плоское круглое устройство и давал возможность путешествовать во времени.

Устройство нуждалось в энергии, и он изобрел батарею-чешуйку, произвел тысячи этих крошечных устройств, собирающих солнечную энергию, и соединил их в одно устройство, внешне напоминающее туго облегающий костюм. В круглый черный шлем он вмонтировал устройство ментальной связи. С его помощью он передавал команды на генератор. Оно же защищало его от глубокого психологического шока, который — он откуда-то это знал — поражал любого, находившегося слишком далеко от своего родного времени.

К сапогам он прикрепил пару ходулей, длинной в фут, и снабдил их пружинами. Они выглядели очень необычно, но предлагали простое решение трудной задачи — пузырь энергии, создаваемый Нимц-генератором вокруг костюма в момент перехода, не должен был касаться ничего, кроме воздуха.

И Оксфорд прыгнул через время, буквально.

15-ого февраля 2202 года. Ровно девять вечера. Понедельник. Сегодня ему ровно сорок лет.

Оксфорд надевает наряд, подходящий к 1840-ым годам. Поверх него он надевает свой костюм — машину времени — и пристегивает ходули. На грудь — Нимц-генератор, на голову — шлем. Он берет в руки цилиндр и выходит из лаборатории в обширный сад за ней.

Его жена выходит из дома, вытирая полотенцем руки.

— Ты идешь туда? — спрашивает он. — Ужин почти готов!

— Да, — отвечает он. — Но не волнуйся, даже если я уйду на годы. Я вернусь через пять минут.

— Надеюсь, ты вернешься не стариком, — бурчит она и проводит рукой по раздувшемуся животу. — Вот этому нужен энергичный молодой отец!

Он смеется.

— Не говори глупостей. Это займет всего несколько минут.

Он наклоняется и целует ее в нос.

Потом приказывает костюму перенести его в пять тридцать пополудни 10-ого июня 1840 года на угол Грин-Парка, Лондон.

Он глядит на небо.

«Неужели я действительно собираюсь это сделать?» — спрашивает он сам себя.

«Делай!» — шепчет голос в его голове, и, прежде чем он успевает еще раз обдумать свой замысел, он делает три длинных шага, подпрыгивает, ударяется о землю, согнув колени, и прыгает высоко в воздух. Вокруг него образуется пузырь, раздается негромкий взрыв и он исчезает.

Поп!

Сэр Ричард Фрэнсис Бёртон дернулся, просыпаясь, остывшая вода выплеснулась через край ванны.

Он задрожал, сел и оглядел студию, пытаясь понять, что разбудило его. Наконец он заметил тонкую струйку пара, идущую из трубчатого прибора на одном из его трех столов. Он встал, протянул руку к полотенцу и замотался в него, потом подошел к столу. Аппарат, состоявший из стекла и меди, давал ему возможность напрямик связываться с премьер-министром и королем. Бёртон вынул из него коробочку, открыл ее, достал оттуда лист бумаги и прочитал: «Приготовьтесь принять премьер-министра. Он прибудет в два ночи».

— Проклятье! Только этого мне и не хватало!

Покс дернула крылом и прощебетала:

— Вонючий самогонщик!

Бёртон взглянул на часы на каминной полке. Полвторого.

Быстро вытершись, он бросился в гардеробную, натянул свободные белые штаны и рубашку, завернулся в джуббу — длинное полотно, которое он носил во время паломничества в Мекку, а сейчас использовал как ночную рубашку. Скользнул в остроконечные арабские тапочки и намотал тюрбан на мокрые волосы.

К двум часам, когда ванна была убрана и манильская черуту закурена, он сел в любимое кресло и стал обдумывать свой странный сон. Многого в нем он не понимал — странный стеклянный стол, почти не обставленная комната, в которой он стоял, слова, которые бормотал Эдвард Оксфорд — тем не менее, все касалось ужасающе реальным.

Неужели я видел далекое будущее? То, которое было перед тем, как Оксфорд изменил время?

С улицы послышался кашель парового мотора и грохот колес. Он встал, подошел к окну и выглянул наружу как раз тогда, когда перед домом остановился бронированный передвижной замок лорда Пальмерстона.

Бёртон спустился вниз и открыл парадную дверь.

Пальмерстон уже стоял на крыльце вместе с Грегори Хэйром и Дамьеном Бёрном, его страннорабочими.

— Вы считаете это подходящим нарядом, капитан Бёртон? — спросил премьер-министр.

— Для двух часов ночи? Да, сэр, — ответил Бёртон, отодвигаясь в сторону и освобождая проход. — А вы считаете это время подходящим для визитов?

— Все часы подходят для того, чтобы служить Империи.

— Вверх по лестнице, пожалуйста.

Закрыв дверь, Бёртон последовал за ними вверх по лестнице, отметив, что, как всегда, люди премьер-министра одеты в вызывающе старомодные костюмы.

— Когда я в последний раз видел эту комнату, — сказал Пальмерстон, входя в заставленную книжными шкафами студию, — она была полностью разрушена.

— Вы имеете в иду тот случай, когда на нас напали, и вы прятались в моей кладовке? — ответил Бёртон.

— Успокойтесь, капитан. Давайте не будем наступать друг другу на больные мозоли.

Пальмерстон положил шляпу на вешалку и снял замшевые перчатки. Его ногти оказались подчеркнуто белыми. Он не стал снимать застегнутый на все пуговицы бархатный сюртук, но слегка ослабил его и уселся в любимое кресло Бёртона и скрестил ноги. Потом вынул серебряную табакерку и сказал:

— Мы должны поговорить. Я охотно приехал бы пораньше, но днем по улицам не проедешь.

Бёрк и Хэйр уселись за столом. Бёртон устроился напротив премьер-министра, который спросил:

— Ваша экспедиция готова к отъезду?

— Да.

— Хорошо. Очень хорошо. Все идет гладко?

— Да. Если не считать двух покушений на мою жизнь, в результате одного из которых погиб мой хороший друг Томас Бендиш.

Пальмерстон резко наклонился вперед.

— Что вы такое говорите?

— Человек по имени Питер Пимлико пытался отравить меня. Его нанял один пруссак по имени Отто Штайнрюк; а потом задушил, чтобы он ничего не сказал. Кроме того сегодня вечером в меня кто-то стрелял.

Дамьен Бёрк, высокий, горбатый и совершенно лысый, коснулся своих исключительно длинных бакенбард, известные как «Бакенбарды Пикадилли», прочистил горло и спросил: — Капитан Бёртон, вы узнали что-нибудь об этом немце?

— Немного. Он очень полный, носит большие усы, его ногти скорее похожи на когти и он курит табак марки Каутабак.