Знаки - Алексей Фролов

кататься по Подмосковью, избивая таксистов и влезая в чужие воспоминания», — мысленно усмехнулась девушка, ощущая в груди давно забытые щекочущие эмоции.

Домофон не работал, поэтому они без проблем вошли в подъезд и тихо поднялись на пятый этаж. Дальше на крышу вела проржавевшая металлическая лестница, упиравшаяся в массивный люк с навесным замком. Каин полез первым, на ходу вынимая из кармана ключ. Он открыл люк и придержал его для Лены. Она помнила, что дальше будет тёмный сырой чердак с низким потолком и ещё один люк, уже без замка.

«Кстати, откуда у него ключ?..»

Выбравшись на крышу, девушка удивилась тишине. По-прежнему светило солнце и шёл снег. Когда-то дом со всех сторон обступали деревья, теперь с трёх направлений высились многоэтажки. С четвёртого открывался вид на частный сектор.

Каин направился к вентиляционной колонне. Встав в её тени, мужчина снял пальто и бросил его на снег.

— Садись, — он кивнул на пальто.

Лена недоумённо вздернула бровь.

— Это просто снег, — невозмутимо изрёк Каин. — А тебе нужна расслабленная поза.

Девушка пожала плачами и уселась на пальто, поджав под себя ноги. Немного поёрзала, устраиваясь поудобнее, затем кивнула.

Каин опустился перед ней на колени. Он снова достал юлу. Очистил небольшой пятачок от снега и сразу же закрутил волчок.

— Соберись, — сказал он. — И смотри внимательно.

Лена хотела что-то спросить, но узор по краю юлы уже завладел ею. Вскоре она начала различать прерывистые линии и поняла, что уже видела их. Совершенно точно видела.

— Вернись туда, где вы ещё дети, когда ты остановила его у «железки», — Лена как-то поняла, что он не зря сказал «железки». Обычно Каин никогда так не говорил, но слово сработало как триггер. Прерывистые линии на юле превратились в железнодорожное полотно, а потом её ушей коснулся гудок приближающегося поезда.

— Нет! — закричала она, удивившись тому, что голос стал тоньше. Лена моргнула и посмотрела на себя со стороны. На себя шестилетнюю.

К горлу подступил ком, когда она увидела Женю. В этот момент где-то на периферии картинка подёрнулась мелкой паутиной трещин. Лена услышала противный скрежет, будто провели пенопластом по стеклу.

— Не отвлекайся, — мягкий голос Каина донёсся сразу со всех сторон и мгновенно успокоил её, вернув грёзе целостность. — Эмоции вырвут тебя из сна, избавься от них.

Лена продолжала смотреть на происходящее, изо всех сил стараясь отстраниться. Но не получалось и противный звук повторился. Боковым зрением она увидела новые трещины, пробежавшие по призрачной реальности.

— Ищи то, что привлечёт внимание, — напомнил Каин. — Доверься себе.

Лена продолжила смотреть, прокручивая некоторые места по два-три раза. Наконец, она добралась до финала, когда брат тонул в темноте у неё под ногами, а она не могла к нему пробиться. Вот глаза Жени подёрнулись белой плёнкой, он расслабился и покачал головой. Девушка ударила по невидимой преграде один раз, другой… Вот оно!

Лена отмотала эпизод на несколько секунд и всмотрелась в движения брата. Она снова замедлила время, как в воспоминании. Женя не просто качал головой. Он сделал это несколько раз с явным промежутком.

— Три, — посчитала Лена. — А потом четыре.

Она замолчала, давая Каину понять, что на этом всё.

— Отлично, — и снова он хвалит её только в эти странные моменты.

Время застыло. И Лена застыла вместе с ним.

— Рискованно, — голос Каина вернулся внезапно, — но всё складывается идеально и ты в духе. Попробуешь второй сон? Если не хочешь…

— Я готова, — прошептала она, впервые перебив его.

— Тогда вспомни узор на юле, — проговорил Каин. — Ты ведь уже видела его, не так ли?

— Да, но не помню где, — мир вокруг неё распадался на фрагменты, которые складывались в уже привычные прерывистые линии. — И когда очнусь, забуду. Забуду даже спросить…

— Обязательно забудешь, — Каин будто шепнул ей одновременно в оба уха. — А сейчас иди во второй сон, где вы ругаетесь с Женей возле его «тачки».

«Тачка». Её бывший муж так никогда не говорил. Так говорил её брат.

Лена поняла, что Каин снова использовал триггер. Похоже, то, как он вводит её в транс и ведёт через воспоминания, только со стороны выглядит просто. На самом деле он меняет высоту голоса и тембр, произносит особые слова, странно растягивает их. Девушка смутно догадывалась, что это не всё.

— Сосредоточься, — голос Каина протолкнул её через пелену размытых узоров и вот они с Женей снова кричат друг на друга, он её толкает и она уходит.

В этот раз Лена не позволила чувствам мешать. Она сразу сфокусировалась на сюжете сна и буквально просеивала каждую секунду. Потом поняла, что это бесполезно и позволила действию продолжаться. Снова её внимание привлёк финал — когда в земле образуется трещина и Женина машина падает в неё. Лена подбегает к краю провала и видит авто, зависшее в пустоте.

— Он качает головой, опять, — проговорила девушка. — Сидит ко мне спиной, но я вижу его в боковое стекло.

— Ты всё хорошо делаешь, — подбодрил её Каин. — Но поспеши.

Она хотела спросить, что за спешка, но вместо этого замедлила время и сосредоточилась на Жене. Лена смогла «укрупнить» картинку, чтобы лучше рассмотреть брата в отражении.

— Три… пять, — девушка инстинктивно поняла, что будет ещё цифра. В первый раз, когда она видела этот сон, Женя качал головой секунду, может две. Теперь же, изменив течение времени, Лена понимала, что он делал это гораздо дольше. Брат что-то хотел ей сказать, помочь…

— Два, — она почувствовала, как к глазам подступают слёзы, а горло сдавливает изнутри.

Внезапно образ Жени подёрнулся рябью. Его плотно зажмуренные веки широко раскрылись, их наполнил адский огонь. Плоть за одно мгновение почернела, обуглилась, затем восстановилась, но уже в другой ипостаси.

Лена хотела закричать, хотела отвести взгляд, но чёрный человек не давал ей этого сделать.

— Узор, вспомни узор, — голос Каин звучал издалека. А чёрный человек уже вылез из машины и рывками приближался к ней. Он не совершал движений, просто исчезал в одном месте и тут же появлялся в другом.

— Узор на юле, — твердил Каин, но Лена его почти не слышала. Чёрный человек растянул кривые губы в жестокой ухмылке. Его длинный раздвоенный язык потянулся к Лене. С него капало что-то тягучее, лоснящееся…

— Ксенечка!