Мы больше не люди - Мира Форст

а она на своей кровати лежит. Спокойная такая. Гобеленчик вот только, на пол упал. Я подняла и на тумбочку положила. Красиво Арина вышивала.

– Кто ее забрал?

– Так этот, отряд зачистки.

– Отряд зачистки?

– Глава города приказал его организовать. Первый день все не понимали, что происходит, драки начались, грабежи магазинов. На улице трупы лежали. А уже на следующее утро вышло распоряжение о зачистке. Отряды ходили по всем домам и квартирам, белоглазых искали и заодно все трупы выносили. Главный над этими отрядами деятельный такой. Константин Петрович. Я слышала следователем раньше работал. Под его руководством всех белоглазых за сутки из города выдворили, а всех умерших в одной могиле на местном кладбище похоронили.

– Майя Степановна, а что с моей мамой, Вы не знаете?

– Нет, милая. Та клиника на меня всегда уныние навевала, я стараюсь даже не ходить мимо нее.

Я больше не могла сдерживаться, по лицу заструились слезы.

Мстислав обнял меня, погладил по голове.

– Едем в клинику, – мягко сказал он.

– Тебе необязательно ехать со мной. У подъезда стоит мой Ford.

– Мне кажется, тебе сейчас не стоит самой садиться за руль.

Он был прав, поэтому я послушно направилась за ним в машину.

В психиатрической клинике творился хаос. Повсюду разбросанные тряпки и бумаги. Перевернутые капельницы и инвалидные кресла. Разбитые склянки и медицинское оборудование. По коридорам слонялись пациенты, волоча за собой черные крылья.

В палате мамы царил относительный порядок, но самой ее там не было.

– Вероника Сергеевна, рад видеть, – раздался знакомый голос.

В дверях палаты стоял Краскин Роман Петрович, врач-психиатр, с которым я и тетя познакомились в следственном изоляторе.

– В клинике ни одного врача не осталось. Вот меня сюда и направили, порядок навести, – пояснил он. – Только я пока даже не представляю с чего начинать. Видите, какой бедлам!

– Роман Петрович, Вы мою маму видели?

– Видел. Ее вчера женщина забрала.

– Какая женщина? – удивилась я.

– Алевтиной зовут. Она двоих увезла, свою маму и Вашу.

– А куда и зачем?

– Куда не сказала. А вот зачем, на этот вопрос могу ответить. Ваши родственницы стали белоглазыми, им нельзя было в городе оставаться.

– Алевтина Демьяновна одна приезжала?

– Нет. С ней девушка была, сильно рыжая и сильно толстая. И парень еще, вертлявый такой, стишки декламировал.

Василиса Рогожина и Стас Князев, – поняла я.

Не успели мы выйти из клиники, как произошла еще одна встреча.

– Вероника!

Напряглась. Этот голос до сих пор затрагивал мое сердце.

– Я видел, как ты в клинику заходила и специально тебя тут остался ждать.

– Зачем, Саша?

– Вероника, все изменилось. Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне.

Мстислав взял меня за руку.

– Вот как? – криво улыбнулся Саша, глядя на наши сплетенные пальцы.

Желая сгладить возникшую неловкость, ляпнула первое, что пришло в голову:

– Значит, ты теперь тоже пескетарианец?

– Кто? – удивился Саша.

– Тот, кто не ест мяса и питается рыбой. Так твоя девушка сказала.

– Какая девушка?

– Тоня Халбицкая. Не хочешь узнать, что с ней стало?

– Мне все равно. Моей девушкой можешь быть только ты.

Волну ярости Мстислава почувствовала сразу. Разрывая рубашку, за его спиной взметнулись крылья.

– Уверен, твои крылья расправляются, стоит тебе подумать, что она была со мной, в моих объятиях, – продолжал провоцировать его Саша.

Мстислав бросился на него. Взметнулась еще одна пара крыльев. Крылья у Саши оказались широкими и отливали на солнце матовым блеском.

Парни принялись молотить друг друга. Они дрались так, как будто готовы убить. Наносили мощные удары, калеча тела и красивые лица. Ни один не уступал. Казалось, их силы абсолютно равны.

Я больше не могла этого выносить и завизжала. Я визжала так, что у самой закладывало уши, а на моих появившихся крыльях дрожали перья.

– Вероника, что случилось? – спросили сразу два обеспокоенных голоса.

– Что случилось? – заорала я. – Это вы мне скажите, что случилось и почему вы готовы поубивать друг друга! Прекратите драться!

– Уже прекратили, не волнуйся. Вероник, с этими крыльями ты потрясающе выглядишь, – взял меня за руку Саша. – Прошу, пойдем со мной. Нам есть, о чем поговорить.

– Никуда я с тобой не пойду! – выдернула свою руку из его и встала рядом с Мстиславом.

– Вероника, тебя ведь ничто с ним не связывает. Я точно знаю, что до поездки на выпускной вечер вы не были вместе. А вспомни сколько связывает нас!

– Связывало, – поправила я Сашу. – Где ты был, когда арестовали моих родителей, а меня вышвыривали из коттеджа? Где ты был, когда хоронили моего отца? А когда надо мной издевались в колледже? Когда один из твоих дружков чуть не изнасиловал меня? Когда мне нужны были деньги, чтобы оплачивать лечение мамы? Где ты был все это время!? – наступала я на него.

– Я понял-понял, – поднял Саша ладони в примиряющем жесте. – Вероника, нам надо объясниться. Сейчас неподходящий момент, но мы вскоре увидимся и поговорим.

Он развернулся, чтобы уйти, но вдруг обернулся и, глядя на Мстислава, произнес:

– Я был у нее первым мужчиной.

А затем обратился ко мне:

– Девочки не забывают своего первого мужчину, ведь так, Вероника?

Он подмигнул мне и стал удаляться.

Исчезнувшие крылья Мстислава, вновь взметнулись. Если бы я не преградила ему путь, он бы опять кинулся на Сашу.

Мстислав ударил по дорожному знаку, выплескивая свое бешенство.

– Прекрати!

– Не могу!

– Мстислав, с расправленными крыльями ты не сможешь сесть в автомобиль.

– Я знаю, но успокоиться не могу. Ты меня успокой.

– Мне нравится твое имя.

– Что? – его крылья тотчас испарились.

– Вот так легко, да? – засмеялась я.

– Правда нравится?

– Очень.

– Моя последняя девушка считала его старомодным.

– Что за дурочка твоя последняя девушка. Ведь Мстислав такое гордое имя! Славянское имя. Я знаю его значение - славный защитник. И то, что среди великих русских князей был Мстислав Мстиславич Удатный, князь Новгородский и Галицкий, великий полководец! Его облик отлит в памятнике Тысячелетию России в Новгороде. И ты, кстати, похож на него в профиль!

Мстислав улыбался.

– Вероника, я впечатлен.

Он хотел что-то еще сказать, но меня вдруг пронзила догадка.

– Мстислав, здесь ведь