Эрве Жюбер - Танго дьявола

Бовенс не слушала его. Она пыталась схватить том, стоящий на самой верхней полке. Мартино бросился ей помогать, и двухтомный Новый Универсальный Словарь Мориса Лашатра рухнул прямо на них. Когда Роберта вернулась в гостиную, то нашла Мартино, который пытался уничтожить следы катастрофы, а сидящая в кресле Сюзи со стоном потирала макушку черепа.

— Вам не кажется, что нашему юристу и так худо? — рявкнула колдунья, глянув на следователя.

Из ее карманов торчали пучки трав.

— Я хотел помочь ей, — буркнул Мартино, уставившись на кончики ботинок.

— Где можно вскипятить воду? — спросила Роберта.

Сюзи отвела ее в кухню. Мартино шел следом, производя горлом странные звуки. Роберта взяла кастрюльку, наполнила ее водой и поставила на газ, который зажегся, как только она щелкнула пальцами. У Сюзи подкашивались ноги, и она предпочла сесть. И стала разговаривать со следователем, пока Моргенстерн готовила отвар.

— Сто у бас с эдиб дредьиб годоб?

— Ничего, все хорошо, все меня интересует. Правда все здорово.

— Ходела бас боздрабить. Бы были одниб из лучших усеникоб. Бас последний доклад о побешанных Лудена был прибероб. Субер. Урбен Грандье избег бы костра, если бы его защищали.

Ученик… Эту роль Мартино не хотел играть, находясь рядом с ней. Роберта краем глаза заметила разочарование на его лице и решила помочь.

— Клеман не только хороший ученик, но и превосходный следователь. Представьте себе, он вновь открыл одну из утерянных способностей. — Она отжимала листья алтея аптечного и тимьяна ползучего. — Наш Мартино летает. Похоже, при определенных условиях. Но летает.

— Ботрясно! — восхитилась Сюзи. — Надо показать бне.

«Я ваш слуга. Мы вместе можем полететь к вратам Тангейзера. Я вас люблю», — ему хотелось ответить именно так.

Но он смог лишь промямлить:

— Когда пожелаете.

Роберта налила настойку в чашку, бросила сахар, выждала, пока закончится очередной грозящий катаклизмом приступ чихания.

— У вас есть что-то… крепкое?

— Бодка. Под раковиной.

Бовенс проглотила щедро разбавленную водкой настойку. Втянула носом воздух, высморкалась, встала — ноги крепко держали ее.

— Потрясная штуковина! — Она вдруг обрела форму. — Оставайтесь здесь, я сейчас вернусь.

Несколько минут молодой человек оставался в задумчивости и неподвижности, словно статуя, высеченная из самого крепкого мрамора.

— Мартино!

Он вздрогнул. Моргенстерн протягивала ему стопку водки папы Бовенса.

— Что?

— Выпейте. Это придаст вам храбрости сказать то, что у вас на уме.

Он благодарно глянул на нее и выпил сердечные капли. Потом кончиком языка ощупал зубы, пытаясь понять, сохранилась ли на них эмаль. Появилась Сюзи. Она собрала волосы в хвост и успела подкрасить губы. Роберте пришлось признать, что девушка не лишена очарования.

— Можно переходить к серьезным вещам, — выпалила юрист. — Пошли. Я покажу вам, как работает Туманный Барон.

Следователи переглянулись и последовали за хозяйкой в гостиную. Сюзи взяла с полки книгу и положила на рабочий стол. Следователи подошли ближе. Она открыла книгу на первой закладке — они увидели гравюру с изображением лестницы, лепившейся к склону скалы. На ступеньках сидели стервятники. На дне бездны торчали острые колья, на которые падали мученики, сбрасываемые с карниза людьми в латах. На заднем плане виднелся храм.

— Баратр, — объяснила Сюзи. — Яма в Аттике с железными кольями на дне. Так карали предателей, шпионов и святотатцев.

Сюзи удостоверилась, что они рассмотрели гравюру, и перешла к второй закладке. Вторая гравюра была ужаснее первой. На ней была изображена обнаженная женщина, связанная по рукам и ногам и привязанная к столбу. Ее тело покрывала туча насекомых.

— Сифонизм. Кара, существовавшая в некоторых странах античности и предназначенная для непокорных рабов. Тело осужденного намазывали густым слоем меда и отдавали на пожирание летучим и ползучим насекомым.

— Марта Вербэ, — шепнул Мартино.

— А перед этим был Вацлав Скадло, — добавила Роберта.

Сюзи продолжала знакомить их со своим небольшим музеем ужасов.

На третьей гравюре была изображена средневековая площадь, полная народа, пришедшего поглазеть на казнь. На палаче была кожаная маска. У осужденного был выколот один глаз, а правая рука отрублена. Палач готовился пронзить его сердце колом с помощью молота, как если бы перед ним был вампир.

— Глаз. Рука. Сердце. Святая троица суда Каролингов, предназначенная для рецидивистов.

— Оберон, — прошептала Роберта.

Сюзи захлопнула книгу и положила ладонь на обложку. Будь у нее в другой руке весы и повязка на глазах, она могла бы позировать для аллегории Фемиды.

— Что касается Паскулини и Фликара, то казнь на огне практиковалась всегда, и ее трудно привязать к определенной эпохе. И вот что я хочу вам сказать: Туманный Барон работает по образу и подобию древних палачей. — Она поставила книгу на полку. — После исторических городов костюмированный убийца… Словно нас преследует прошлое.

Дождь пошел с новой силой. Все трое повернулись в сторону сада.

— Когда же это кончится? — вздохнула Сюзи.

Никто, даже метеоролог-травник, не нашел мужества ответить ей.

— Я должна сообщить Фулду о вашем открытии, — сказала колдунья. — Даже если Барон молчит уже целую неделю. И нам надо вновь увидеть Пишенетта.

— Пишенетта? — переспросила Сюзи — ей было знакомо это имя.

— Автор Барометра, — объяснил следователь. — Он живет на аэростате выше облаков. Кстати, я подозреваю, что он прикреплен к обсерватории.

Сюзи, скрестив руки, по очереди глядела на каждого.

— У меня сейчас нет срочных дел. Ничего, кроме дела сиамских близнецов, которое началось с мигрени, а окончилось дикой головной болью. Если я могу вам чем-нибудь помочь… — Мартино яростно закивал. — Однако должна вам посоветовать быть крайне осторожными с этой аналогией исторических казней. Эфир позволяет услышать многое. И могу вас уверить — над городом повис страх. Если базельцы узнают, что Барон пользуется историческим методом, они могут ополчиться на цыган.

— Башня Безопасности — могила, — уверенно произнес следователь. — А Арчибальд Фулд — настоящий человек. Он сумеет принять нужные решения.

«Это-то нас и беспокоит», — подумали колдуньи, но оставили мысли при себе. Они расстались, пообещав держать друг друга в курсе событий. Но, сев в машину, Мартино не выразил никакого желания тронуться с места.

— Удивительная девица, — сказала Роберта. — И она права в отношении цыган. — Она заметила, что машина не движется. — Хотите, чтобы я вас подтолкнула?