Марк Ходдер - Экспедиция в Лунные Горы

Было уже около шести часов вечера, когда они добрались до Илфорда, и, хотя туман и поредел, уже наступил вечер и плохо освещенный город погрузился в полумглу.

Проехав на паросипедах по Кранбрук-роуд, они повернули налево, на Гренфилл-плейс.

— Нам нужен номер шестнадцать, — сказал Траунс.

Через минуту они увидели его: отдельный дом в стороне от дороги, скрытый за сучковатым и неестественно искривленным дубом.

— Клянусь Юпитером! — воскликнул Траунс. — Зачем кому-то понадобился этот монстр прямо перед домом?

Они открыли ворота, согнувшись под ветвями прошли внутрь и по дорожке дошли до парадной двери. В доме не было ни огонька.

Траунс поупражнялся с дверным молотком, необычно сильно, но им ответило только молчание.

— Мы расследуем убийство, — сказал он, отходя на два шага назад, — так что я без колебаний могу взломать дверь. Постойте в стороне, пока я поработаю плечами.

Бёртон поднял руку.

— Нет необходимости, старина. — Он вынул из кармана отмычку и сунул ее в замочную скважину. Спустя несколько мгновений раздался щелчок.

— Сезам, откройся! — скомандовал Суинбёрн, экспансивно взмахнув руками.

— Алджи, быть может ты вернешься к воротам и постережешь их? — предложил Бёртон. — Нам потребуется зажечь свет, и если, пока мы будет там, наш душитель вернется и увидит свет в окне, боюсь, он убежит прежде, чем мы его схватим. Кричи, если увидишь что-нибудь подозрительное.

Поэт кивнул и отправился обратно, а Бёртон и Суинбёрн вошли в дом. Человек из Скотланд-Ярда достал коробок спичек, чиркнул одной и зажег настольную лампу в прихожей. Она осветила три двери и лестницу наверх.

За первой дверью оказался маленький салон. Траунс зажег еще одну лампу, и двое мужчин увидели пять стульев, расположенных вокруг стола, на котором стояли пустые стаканы.

— Как будто здесь была какая-то встреча, — заметил Бёртон. Он проверил ящики стола и не нашел ничего, потом пошарил в буфете — с тем же успехом.

Вторая дверь вела в столовую, где они тоже не нашли ничего интересного, а третья в кухню. Кладовка тоже оказалась пуста.

— Боюсь, птичка улетела, — пробормотал Траунс.

— Давай еще раз обыщем салон, — предложил Бёртон.

Они вернулись в комнату и начали тщательно обыскивать ее. Королевский агент пошарил пальцами в пепельнице, нашел окурки сигар и обнюхал каждый.

— Интересно, — пробормотал Бёртон. — Четыре разных немецких сорта и один английский.

— Взгляни на это, капитан.

Бёртон перешел к камину, рядом с которым на корточках сидел его друг.

Траунс указал на красно-коричневое пятно на каминной плите за очагом.

— Не засохшая ли кровь?

Бертон тоже присел и проверил пятно.

— Да, похоже на то. Как ты только его увидел! Но, как, ко всем чертям, кровь попала туда? — Он на мгновенье задумался, потом сказал: — Не позовешь ли Алджи, пожалуйста?

Траунс хрюкнул, выпрямился и вышел из комнаты. После его ухода Бёртон вытащил из камина полусгоревшие угли и отбросил в сторону, не обращая внимания на беспорядок, который он устроил на коврике перед камином. Потом снял решетку и тоже отставил ее в сторону.

— Снаружи проехал кэб, самым обычным образом, — доложил Суинбёрн, входя в комнату вместе с Траунсом. — Ничего в нем не было подозрительного. А что у тебя?

— Ты — эксперт по каминам, — сказал Бёртон. — Взгляни сюда.

Суинбёрн поглядел на очаг.

— Недавно чистили, — заметил он.

— Точно?

— Да. Посмотри на ряд сажи, вот здесь. Это пятно крови?

— Мы так думаем.

— Дай мне фонарь, Ричард.

Бёртон сунул руку в карманы и вытащил заводной фонарь. От открыл его, завел и протянул своему помощнику.

Суинбёрн снял цилиндр, положил его на кофейный столик, согнулся, нырнул в камин и поднял фонарь повыше.

— Пойду погляжу, — сказал он и, упершись ногами в стенки, начал подниматься.

— Поосторожнее, парень, — предостерег его Траунс.

— Не беспокойся, — усмехнулся Бёртон. — Винсент Снид как следует натренировал его.

— Не упоминай ублюдка! — послышался глухой голос Суинбёрна. — Эй. Здесь что-то вроде ниши и маленький запас продовольствия. И еще больше кровавых пятен. Я собираюсь подняться на крышу.

В камин хлынула струйка грязи, намного меньшая, чем ожидал Бёртон; очевидно поэт был прав — дымоход недавно прочистили.

Через пять минут сверху опять посыпалась клочки и струйки черной грязи, потом послышалось ворчание Суинбёрна — он возвращался. Сначала появились его ноги, а потом и сам поэт — одежда и кожа в саже, зеленые глаза весело глядят с грязного лица.

— Мне кажется, что был нанят трубочист, который прочистил дымоход, а потом вернулся, чтобы украсть еду из дома, — сказал он. — Это не слишком удивительно. Большинство из мальчиков голодают, и те, кто живет вместе с мастерами-трубочистами, часто настолько запуганы, что время от времени убегают на ночь в подходящую каминную трубу.

— Подходящую каминную трубу? — удивился Траунс. — И что делает трубу подходящей?

Суинбёрн выключил фонарь и передал его Бёртону.

— Если, как здесь, в трубе есть ниша и достаточно широкая полка, на которой можно поспать.

— А эта кровь?

— Его подстрелили.

— Что?

— На полдороги в стене остался след от пули. Этот выстрел не попал. Зато во второй раз он не промахнулся. Там кровь вплоть до самого выхода на крышу, а на черепице еще больше. Судя по всему парень удрал, но я сомневаюсь, что он долго проживет, бедный малый.

Три человека на мгновение замолчали, потом Суинбёрн сказал:

— Теперь я ненавижу эту прусскую свинью еще больше.

Он и еще раз обыскали весь дом, на случай, если что-нибудь пропустили, потом потушили свет и, выйдя наружу, закрыли за собой дверь.

— Я немедленно сообщу в Ярд, и они выделят пару констеблей, которые будут наблюдать за домом, — сказал Траунс, когда они шли обратно.

— Делать нечего, придется доверить расследование твоим коллегам, — сказал Бёртон. — Значит, даже если они схватят негодяя, мы узнаем об этом очень не скоро. Есть, однако, еще кое-что, что я могу сделать.

— И это?

Королевский агент открыл ворота, и они подошли к своим паросипедам.

— Я могу навестить Жука. Он может знать что-нибудь о раненом трубочисте.

Они завели моторы пенни-фартингов, сели в них и поехали. Они уже вернулись на Кранбрук-роуд и попыхтели вниз с холма, когда Бёртон крикнул друзьям:

— Разделимся, когда доедем до Милл-энда. Я поеду в Лаймхаус. Алджи, езжай домой, собери вещи и спокойно спи. Не пей, черт побери! Траунс, сделай то, что должен в Ярде и езжай домой, к жене. Увидимся завтра утром на Орфее.