Последний из рода Демидовых - Борис Ветров

— А разве вы не должны бегать по городу в поисках денег, чтобы вернуть мне долг? — язвительно прошипел Морозов.

— Барон, я именно этим и занимаюсь! — беспечно бросил я.

— Вы знакомы? — усач удивлённо перевёл взгляд с меня на Морозова.

— Лично нет. Но нас связывают некие обязательства… — туманно ответил барон.

— Простите, я забыл представиться! Граф Клемент Аристархович Демидов.

Я подумал о разглашении деталей требования со стороны Морозова, но такой поворот привёл бы с высокой долей вероятности к конфликту и скандалу. Это, в свою очередь, означало, что никакой игры не будет! Вместо этого я как ни в чём не бывало, обронил:

— Полно вам, Барон, не стоит портить вечер себе и вашим компаньонам по столу, финансовыми вопросами! — улыбнувшись барону, я как можно более добродушно добавил, — Давайте лучше сыграем!

— Я тоже не прочь сыграть! — поддержал меня усач, — Меня зовут Викентий Витальевич Ануфриев, я граф, как и вы, молодой человек!

Викентий протянул мне руку, и рукопожатие у седого графа было твёрдым и жёстким, каким и, должно быть, у настоящего мужчины!

— Давайте уже начнём, — подтвердил своё намеренье лысый. — Я, кстати, не аристократ, но заявляю без лишней скромности, один из лучших адвокатов Москвы! Ваш слуга заезжал ко мне, но никто не перезвонил… Василий Петрович Гречкин, к вашим услугам!

— Рад знакомству, Василий Петрович. Возможно, я вам действительно позвоню!

Барон скривился от наших разговоров и, поняв, что выгнать меня из-за стола не выйдет, сдался.

— Ну раз большинство выступает за игру… — Морозов скривился и ещё раз взглянул исподлобья на меня, — то, как я могу возражать? Играем!

Если говорить откровенно, то в покер я играл давно, с друзьями и толком не помнил нюансов. Да, я что-то прочитал перед поездкой в казино, но это не может закрыть пробелы, получаемые с опытом. Но на самом деле мне это было на руку. Так как я планировал свалить всю работу по ограблению Морозова на Герду. А до этого мне даже не придётся изображать новичка.

Поймав взгляд жены Морозова, я на миг смутился. Женщина явно смотрела на меня с вполне определённым интересом. Это, конечно, приятно, но в мои планы адюльтер не входил.

Вот только меня смущало не это! А то, как жена Морозова была одета. На женщине отлично сидело обтягивающее платье, подчёркивающие её фигуру, но выглядело оно неновым. Не так выразился, платье казалось самую малость заношенным. А на шее висело очень элегантное и утончённое колье, но какое-то старомодное. Что-то мне подсказывало, что на такие вот выходы в свет надевают другие украшения: кричащие, сверкающие, модные, в конце концов. И одеяние баронессы Морозовой наводило меня на определённые мысли.

Игра шла своим ходом. Я сливал потихоньку деньги, хотя от суммы в двести тысяч оставалась львиная доля. Совершать ошибки и глупости, как раз и входило в мою стратегию. И это всех устраивало, включая Морозова.

Герда ушла пудрить носик и, вернувшись, покачала головой. Расшифровывать было не нужно, её дар молчал. Время бежало, и от двухсот тысяч остались сто пятьдесят. Я потихоньку вникал в то, как идёт игра, все эти «колл» и «пасс» стали понятными и привычными. И начал замечать некоторые особенности поведения Морозова. Барон облизывал губы и выбивал простенькую мелодию на игральном столе пальцами, когда к нему приходила хорошая карта. А вот когда карта оказывалась плохой, барон играл желваками, а его губы, напротив, превращались в тонкую линию.

Гречкин сделал ставку на всю сумму, на хороших картах, но проиграл. И почти все деньги пухляша перешли к Морозову. Усач продержался дольше — где-то на час двадцать, у меня к тому времени оставалось около восьмидесяти тысяч. Мы с Морозовым остались вдвоём. Герда уходила пудрить носик ещё три раза, и всё безуспешно.

Я же начал изображать азарт и охотно повышал ставки и принимал их, даже когда карты были откровенно слабыми. Морозов был просто счастлив. Он то и дело говорил:

— Дорогая, мне сегодня чертовский везёт!

Я же симулировал озадаченность и продолжал намеренно проигрывать. Я ждал, что Герда всё же что-то увидит. И вот в очередной круг девушка не стала садиться рядом, а встала позади меня и дождавшись, когда я в очередной раз проиграю, мило проворковала:

— Позвольте у вас украсть Клемента Аристарховича, всего на пять минут⁈

— Пожалуй, я тоже разомну кости! — Морозов встал и направился к другому столику.

Герда потянула меня в центр зала и принудила к танцу, впрочем, я был не против.

— Я увидела! — одновременно стараясь говорить как можно тише, и при этом с трудом сдерживая свой восторг, произнесла Герда, — Когда у вас ничего не останется, то вы поставите на кон последнюю жемчужину и отыграете всё у Морозова.

— Какова вероятность, что ты ошибаешься⁈ — на полном серьёзе спросил я.

— Она почти нулевая. Я это видела, вы выиграли! Ждите пиковый стрит флеш, девятка и десятка придут в самом конце раздачи. Морозов же будет уверен, что выиграл. У него окажется каре на тузах!

Я задумался, а ещё на глаза попался Морозов. Он о чём-то говорил с компанией стариков лет шестидесяти, сидевших впятером за одним столиком. Мужчины были одеты в разную форму, на погонах горели гроздями звёзды. Кто это? Военные, или полицейские чины? Толком обдумать эту мысль не вышло.

Герда нежно повернула мою голову к себе и поцеловала. От неожиданности я чуть не оттолкнул девушку, но вовремя остановился. Поцелуй оказался страстным и необычайно приятным. Тёплые пухлые губы скользили по моим губам, то нежно их обсасывая, то настойчиво впивались. Когда Герда, наконец, отстранилась, то посмотрела на меня, словно удав на кролика. Я непонимающе уставился на девушку.

— И я видела ещё кое-что! — глаза девушки сверкали, словно алмазы в драгоценной оправе.

Ладно, потом буду разбираться со слугой. Сейчас нужно понять ещё кое-что насчёт Морозова!

Когда я обернулся, то барон уже отчалил от стола с военными. И я вернулся за стол.

Как и сказала Герда, я просадил остатки наличности, и осталась только одна жемчужина. Театрально вздохнув, я достал чёрный футляр с последней жемчужиной, оставшейся от отца.

— Примете как ставку, барон? Это одна из жемчужин с Васюганских болот!

— У меня не более пятисот тысяч в фишках, если вас устроит такая ставка, то почему