Ледяные когти - Лия Котова

любовь», и на душе стало легче, только вот продолжение этого предсказания он совсем забыл…

Глава 17 Биение сердца в звенящей тишине

Ясное ночное небо висело над головами Анфы и Дениса.

— Не понимаю, — вздохнула девушка. — Почему новый год люди празднуют именно 26-ого декабря, хотя он наступает ночью 31-ого числа.

— Так всегда было в нашей школе, — пожал плечами парень. — Это похоже на традицию. Зато 31-ого можно отмечать, как хочешь.

Оборотень кивнула.

— А почему ты надела эти ушки? — вдруг спросил Денис. Ему не хотелось молчать, поэтому сказал то, что первое пришло в голову.

— А? — Анфа с удивлением посмотрела на него.

— Ну, ты же можешь сделать себе настоящие. Это бы выглядело даже красивее.

— А, ты это имеешь ввиду, — девушка сняла ушки и поправила волосы. — Так что ли?

И на её голове появились белые кошачьи ушки. Живые.

— Вот-вот, — подтвердил человек. — Почему?

Оборотень погрустнела. Пушистые ушки, стоящие до этого торчком, опустились.

— Я сама бы хотела, но проблема в том, что они всё же живые. Не могу же я вообще ими не двигать. Как бы я объяснила всем, почему они двигаются?

— Могла бы сказать, что какой-то родственник из-за границы привёз тебе такую игрушку, — Денис на несколько секунд задумался, ведь с Интернетом любой легко сможет проверить. Но за это время у него в голове смогло родиться только такое, мало похожее на правду, продолжение отговорки: — И, например, что их в продаже ещё нет. Даже там. Тебя крутой все будет считать.

Анфа хихикнула, и её кошачьи ушки пропали.

— Не хочу я быть крутой. Ей я стану ели хотя бы покажу, как у меня глаза меняются, например, но могут и испугаться. Да и в продаже такие ушки не появятся. Легче будет уже сказать всем, кто я. Хотя… как будто они поверят, — девушка покачала головой и снова посмотрела в небо.

— Но ты же теперь не единственный оборотень? — напомнил Денис.

— Ну, и что? Не последняя только теоретически, — тяжело вздохнула миф и опустила голову. — Саша и слышать теперь не хочет про оборотней. Никак не может привыкнуть, что он теперь понимает своих пациентов. Мне его даже жалко. Сама такой была полгода назад.

— А что плохого в том, что понимает? — не понял парень. — Я как-то слышал, что его теперь стали называть ветеринаром от Бога.

И снова Анфа тяжело вздохнула:

— Сложно привыкнуть к этому, ведь ты уже не тот, кем был раньше. Знаю, как теперь ему тяжело. Я, к примеру, пыталась забыть своё превращение, как страшный сон.

— А потом?

— Ещё до знакомства с тобой смирилась. Когда приняла это и стала превращаться, просто привыкла. Я и теперь, конечно, не хочу быть оборотнем, но уже не могу представить себя без этих способностей.

— Понимаю, — Денис вздрогнул и поёжился.

— Тебе холодно? — удивилась девушка.

— А тебе разве нет? — парень мог бы соврать, но прекрасно знал, что Анфу обмануть не так-то просто.

— Нет. Я же не человек, — она улыбнулась. — Холодно для тебя и холодно для меня — это разные температуры. Можешь идти, я сейчас подойду. Хочу немного побыть одна.

— Хорошо, только давай не долго. Конкурсов в этом году подготовили немного, — напомнил Денис. — Скоро дискотека начнётся. Я надеялся, что ты… — Денис замолчал.

— Потанцую с тобой? — договорила Анфа.

— Ну, не только, — парень немного покраснел, хотя это могло быть и от мороза. — Бр… ладно, пойду. Просто очень холодно.

— Хорошо. Иди. Я сейчас.

Он вернулся в зал. Сразу к нему, чуть ли не плача, подбежала Криста.

— Денис-Денис. Ты не знаешь, где Анфа?

— Она осталась на улице у запасного выхода, — удивлённо ответил тот. — А ты чего?

— Ага, — кивнула девушка и убежала, не ответив на вопрос.

— Того, что возле стадиона, — еле успел прокричать ей в след Денис, хотя вряд ли она уже это слышала. Парень вздохнул, подумав вслух: — Никогда не понимал, что на уме у этой бесшабашной девчонки. Как только Анфа может с ней дружить?

Криста выбежала на улицу, но подруги нигде не было видно. Девушка поёжилась, выдохнув облачко пара.

— Анфа, — позвала она. — Анфа. Ты не представляешь, что сделал гад Эдик.

В свете фонаря на снегу виднелись следы. Похоже, это был рисунок подошвы сапог. Все, кто выхотят, дышат обычно свежим воздухом у главного выхода. Сюда вряд ли бы кто-то пришёл бы. Наверное, по снегу тут ходила Анфа. Но где же она сама?

Девушка пошла по следам лучшей подруги, под фонарём найдя её ободок с ушками, то ли специально оставленные здесь, толи случайной потерянный. Криста забрала аксессуар подруги и отправилась дальше по следам, почувствовав неладное. Следы вели к стадиону, который был выше, чем то, что перед ним, но у ступенек обрывались. Снег на лестнице был чистым, не тронутым.

— Куда же она делась? — прошептала Криста.

Других вариантов не было, и девушка поднялась на стадион. Там уже были следы, но не человеческие.

В такую ясную ночь можно было без труда понять, чьи следы видишь на снегу, но Криста минут пять протирала глаза и присматривалась. И дело не в том, что у неё от мороза или ярких гирлянд ухудшилось зрение, девушка просто не хотела поверить, что эти следы принадлежали волку. Сначала она подумала об обычной собаке, но воспоминания о белом волке, так часто появлявшемся в этом маленьком городке за последние полгода, не давали покоя, а затем в голову пришли воспоминания о снах, которые были почти забыты и казались просто ничего не несущими в себе полупридуманными видениями. Даже догадка про то, что Анфа на деле и была оборотнем до этого казалась просто глупой фантазией.

— Не может быть… — на снег упали слёзы, блеснув в свете зимних звёзд. Только теперь, Криста поняла и всё точно осознала: почему с самого начала Анфа ничего не рассказывала о себе, почему с тем странным человеком она разговаривала наедине, почему всё время хотела о чём-то рассказать, но не решалась, и, самое важное: что означала фраза «Так она ещё не знает?» — Вот о чём говорил тот человек… хотя, может, и он не человек. Анфа, как ты могла? Как ты могла скрывать то, что ты… что именно о тебе писал убийца… и так двусмысленно ответить на мой вопрос…

За спиной послышался хруст снега. Криста хотела обернуться, но не спела. Кто-то быстро обхватил её одной рукой, крепко прижав её руки к телу, а другой зажал рот, чтобы она не могла позвать на помощь.

— Да. Ты