Жилин - Неделя: Истории Данкелбурга

Ознакомительный фрагмент

Я с трудом держу равновесие, не то чтобы отрываться от погони! С каждой секундой я был готов оказаться схваченным...

Не понимаю, зачем я ещё пытаюсь убежать.

Грубая здоровая ладонь схватила меня за правую часть лица и мощно толкнула в сторону стены. Я буквально подлетел в воздух, чтобы через секунду удариться виском об кирпичи. Чувствовать, как твои кости скрипят и трещат, грозясь сломаться, крайне ужасно. Осознавать, что на этом ничего не заканчивается, ещё ужаснее...

Я упал на землю, погрузившись животом в воду. На лицо брызнули грязные капли. Часть из них попала мне прямо в рот. Мерзко... скоро к гнилостному вкусу добавится вкус моей собственной крови.

Сжаться, максимально сжаться, скукожиться, напрячься, спрятать голову! Стать черепахой! Наплевать на ледяную воду!

Полетели первые удары! Меня били ногами, метя в лицо, под рёбра, в пах - всюду, куда могли попасть! Тяжёлые мощные ботинки утюжили мне бока, словно кузнецкие молоты! Каждый удар вызывал волну боли, которая прокатывалась по всему телу! Наверно, со стороны моё избиение выглядит жутко...

Я совсем перестал укрываться от пинков, когда их число перевалило за сотню. Я выдохся, расслабился и просто размяк на земле мешком с песком. Чувствовал себя безжизненной тряпичной куклой. Вскоре я перестал чувствовать удары: боль была такой, что на её фоне новые вспышки просто терялись...

Кровь заполнила рот, но я не мог её сплюнуть. Начал понемногу задыхаться...

Кто-то схватил меня за волосы... Новая боль... И больше я ничего не помню в ту ночь... Темнота гуще той, что накрыла город с наступлением сумерек, охватила меня.

Я очнулся под утро, когда солнце только-только начало подниматься над горизонтом...

Удивительно, что трупы жертв Решета обнаруживают в ту же ночь, когда их лишали жизни, а меня, живого, но побитого, никто не нашёл до самого утра, да и мог бы вообще не найти.

Примечательно, что мои повреждения незначительные (учитывая ситуацию): всего лишь ломит всё тело, синяки покрывают меня всего и ужасно болят, стоит только пошевелиться... Лицо осталось почти нетронутым, не считая разбитой губы, кровоподтёка над бровью и ссадины на щеке.

Прошло около часа ковыряния в луже, прежде чем я смог встать на ноги...

Без очков и с отёками на лице было совсем плохо видно. Кое-как, шипя при каждом шаге, я добрался до мусорного контейнера. Оранжевый здоровяк стоит у стены ровно там, где я его видел вчера. В его недрах удалось найти свою сумку - уже хорошая новость. Ублюдки не смогли найти её ночью и остались без добычи. Очки целы, деньги на месте, а гематомы скоро пройдут.

Грязно выругавшись, и взревев диким демоном, пришедшим за душами грешников, я почувствовал себя лучше. Холодно, больно, но вполне можно жить... можно ходить... можно дышать, да и сплёвывать не прекращающую течь кровь тоже можно.

Почему-то особенно отрадно, что не пострадали зубы...

Я двинулся домой. К вечеру нужно снова быть в форме, чтобы не пропустить ночной рейд Гордона Вульфа. Гордон Вульф - так зовут этого урода.

- Какое зрелище! Вот как выглядит Ваше настоящее лицо! - мерзко прогудела миссис Францельш, - Вот из чего состоит Ваша жизнь!

Угораздило же столкнуться с этой дрянью в подъезде.

- Отстаньте от меня... Мне плохо... - отмахнулся я от хозяйки квартиры.

- О, да! А вам бы всё жить Вашей безответственной, разгульной жизнью, да ещё, чтобы всё хорошо было! Я даже рада, что Ваши загулы окончились именно этим!

Я собирался просто подняться к себе, но гнида спровоцировала меня начал скандал:

- Я не гуляю - я работаю! В отличие от Вас!!! - явно перегнул, так что пришлось сморщиться от боли...

- Ты как со мной разговариваешь? - завопила возмущённая миссис Францельш, раздувая кривые ноздри, - Я уважаемая женщина...

- Да кто тебя уважает?!

- Не наглей ты, малолетка!

- Пошла ты к дьяволу! Чтоб он тебе голову оторвал!

Показывая, что разговор окончен, я развернулся и начал подниматься по лестнице.

Через пару ступенек меня настиг голос уродливой гадины:

- Я ведь могу тебя выселить!

- Не можешь...

Миссис Францельш поначалу даже захлебнулась словами. Нечасто кто-то открыто посылает ничтожество. В этом доме нет тех, кто регулярно ставит гадюку на место...

- С чего ты это взял?

- Да с того! - я снова обернулся к хозяйке моей квартиры и уставился ей точно в глаза, - Я плачу тебе деньги, без которых тебе не прожить! Кто, кроме меня, поселится в ту дыру и будет обеспечивать тебя средствами на дешёвый алкоголь? Или ты будешь бегать к мистеру Олиуту пить его отраву?

- Ты, урод, тебе настолько плевать на людей? - взревела миссис Францельш, скрипя зубами и высекая искры из глаз. Похожа на ведьму, каких раньше сжигали на кострах...

- Что?

- Тебе плевать на людей! Мистер Олиут вчера попал в больницу, а сегодня утром он умер! Ты даже не знал!

Алкоголик со второго этажа умер. Я уже привык к его затворничеству, причиной которого был хронический запой. Он почти стал неотъемлемой частью моей жизни, обязательной декорацией моего существования.

И что я чувствую теперь?

- Да и поделом, - промямлил я.

Подниматься по полуразваленным ступенькам было нелегко...

Отмываться от крови и грязи приходилось в довольно холодной и оранжевой от ржавчины воде. Я уже был уверен, что теперь-то точно занесу какую-то заразу в кровь. Было неприятно, мерзко, но я хотя бы избавил тело от грязи, пота, крови и, совсем чуть-чуть от боли...

Одежду я просто оттёр от грязи щёткой. Постирать её в этой бурой жиже невозможно, да и ходить мне не в чем, если единственное шмотьё будет висеть и сохнуть...

Я так и не мог понять в тот день, хреново мне или вполне терпимо...

Моя жизнь похожа на чёрт знает что, в последнее время со мной происходит всякая ерунда. И самое хреновое вполне может быть впереди...

Мой сосед умирает, упившись насмерть, а мне плевать!

Я покупаю репродукцию картины, на которой изображена девушка так похожая на мою бывшую, на мою Еву, о которой я пытался забыть! Купил картину, чтобы вспоминать...

Я смываю следы избиения неизвестными отморозками ржавой водой!

Я рассуждаю о жизни и проклинаю окружающих, осуждая их, выискивая в их существовании смертные грехи, хотя сам погряз в пороках, хотя я ни черта не смыслю в жизни!

Я желаю жестоко наказывать людей, хотя боюсь их, боюсь даже самых незначительных конфликтов!

И всё это кажется мне нормальным... Я ничего не буду с этим делать, ничего не буду менять...

Твою мать! Сколько зловонного мусора накопилось в голове!