Михаил Елисеев - Полёт "Голиафа"

       - А смысл? Даже если его задержат, он может сказать, что всего лишь хотел сорвать для дамы своего сердца лилий, но случайно упал в пруд. И его отпустят...

       - Согласен.

       Кирилл огляделся по сторонам. Кроме них и другие пассажиры вышли на солнечный свет, радуясь тому, что вернулись на землю целыми и невредимыми.

       - Это... это то, что я думаю?

       Он указал на небольшой лесок, стоящий недалеко от них, в ветвях которого улёгся основной корпус сигарообразного дирижабля. Разделённый внутри на десять воздухонепроницаемых отсеков, сейчас он был лишён пятого и шестого - на их местах зияла дымящаяся пустота и обгоревшие обрывки ткани, и если бы не перекрытия металлического каркаса, то он мог бы переломиться пополам.

       - Почему он не сгорел полностью?

       - Это моя химическая наработка, - признался Дмитрий Иванович, - огнеупорная ткань для дирижаблей. Существенно облегчает жизнь таким, как наш месье Бонне.

       - Однако мистеру Палмеру-таки удалось повредить целых два отсека.

       - Их быстро восстановят и "Голиаф" снова будет бороздить воздушный океан, - махнул рукой учёный.

       Они смотрели, как на поверхность пруда опустилось несколько уток, напуганных поначалу внезапным грохотом крушения.

       - А гондола? Она что же - сама опустилась?

       Дмитрий Иванович покачал головой:

       - Новейшие технологии, голубчик! Помнится мне, я говорил вам вчера за ужином, что в случае аварии ни один пассажир не погибнет! - он прямо излучал заслуженное самодовольство, - И это тоже моя наработка! Объясню в общих чертах, что произошло. Капитан, услышав взрыв, понял, что дирижабль повреждён и скорее всего, падает, грозя раздавить гондолу и пассажиров под собой. Он активировал эвакуацию. Что это такое? А вот что!

       Найдя короткую палку рядом с лавочкой, учёный принялся чертить на земле загогулины, которые должны были обозначать схему гондолы. Пробегавшие мимо двое мальчишек, на минуту удостоив корявый рисунок учёного своим вниманием, побежали дальше к леску, чтобы посмотреть на дирижабль:

       - После того как включается эвакуация, четыре сопла паровых двигателей, расположенных по два на носу и в хвосте дирижабля, вместе с кочегарами отсоединяются от котлов и по подвесным рельсам перемещаются на четыре угла гондолы. Также капитанский мостик задвигается поближе к ней, сминая переходный коридор в гармошку. После этого крепления, крепко держащие гондолу под дирижаблем, разжимаются.

       - Я слышал громкие щелчки...

       - Да, мой голубчик! Это оно и есть! Так вот, после этого сопла, имеющие небольшой запас пара, снова начинают работать. Основной корпус "Голиафа", повреждённый и скорее всего горящий, отваливается от гондолы и уходит в свободное падение, а сама гондола, благодаря усилиям паровых сопел, благополучно приземляется.

       - А если бы пара не хватило? Ведь они же отсоединились от котлов!

       - Сопла в режиме эвакуации не предназначены для того, чтобы совершать полноценный полёт. Но в них остаётся достаточный запас пара для эвакуации. Это, скажем так, контролируемое падение, в конце которого сопла выдают немногим бОльшую струю для мягкого приземления.

       Повернувшись к учёному, Кирилл Петрович сердечно пожал ему руку:

       - Иными словами, это вы нас всех спасли, мой друг!

       - Да Бог с вами, голубчик! - хохотнул мужчина. Он разлёгся, вытянув ноги, - Как же приятно находиться на земле, не правда ли?

       - Согласен. Я никогда особенно не любил полёты.

       - Так вы..., - он повернулся к Кириллу, - ...вы будете докладывать о своём расследовании жандармам? А я вас уверяю, они в скором времени появятся на горизонте!

       Тот пожал плечами:

       - Не знаю... Мистер Палмер затеял всё это, чтобы спасти фирму мистера Монтгомери от банкротства. "Голиаф" был застрахован, - пояснил он, - И у него вроде бы всё получилось. Да и пассажиры все целы. Ни одного пострадавшего, если верить месье Бонне. 

       Кирилл задумался... А стоит ли говорить жандармам о том, что он узнал? Ведь Девид наверняка знал о технологии этой эвакуации гондолы и был уверен в том, что всё пройдёт гладко. Да так оно всё и прошло! Все живы и здоровы! Все прибыли в Париж! Ведь можно же пассажирам потом об этой катастрофе своим внукам рассказывать как о единственном приключении в их жизни! И внуки будут слушать их с раскрытыми ртами.

       Так стоит ли?

       - Это не в нашей компетенции, - ответил Кирилл учёному, сложив руки на груди, - И если они ко мне обратятся... я только скажу им, что преступник, подвергший пассажиров столь серьёзной опасности, носит имя - Девид Палмер.

       Он встал и отряхнул жилет.

       - Вот пускай и ищут Девида Палмера!

       - "И если вы, мистер Палмер, не полный дурак, то срочно вернётесь в Англию и снова смените фамилию в паспорте на отцовскую!"- подумал он про себя.

       Кирилл нахмурился, поднеся палец ко рту. Затем внезапно улыбнулся.

       - О чём вы думаете, голубчик? - спросил Дмитрий Иванович.

       - Мне вспоминается одна история... из Библии. Про войну израильтян с филистимлянами.

       - Не понимаю... при чём здесь это?

       - О том, как Давид одним взмахом руки сокрушил гиганта Голиафа.

       Конец.