Жан-Жак Оливье - Глаз Будды

— Сэм, я представляю тебе Камби, графа Сен-Жермена.

— How do you do? — вежливо поинтересовался граф.

— Glad to know you, — ответил Фуллер, сопроводив эти слова жестом, столь характерным для американцев.

— Я не знал, что среди ваших многочисленных знакомств есть и ювелиры, Ален, — обратился граф с беглой улыбкой к своему приятелю.

— Ах, мой дорогой, до чего только не доведут принципы демократии… — и Ален, подмигнув американцу, ловко обратил в шутку слова, которые могли показаться ему обидными.

— Послушай, Камби, — продолжал он, — наш новый приятель интересуется вашим скарабеем.

Граф Сен-Жермен поднял левую руку, одним движением снял с безымянного пальца перстень и показал его сидевшим.

— Это перстень финикийской эпохи, — пояснил он, — но выполненный в египетском стиле. Я владею им с 200 года до Рождества Христова.

Четвертый присутствующий, молчавший до сих пор, засмеялся.

— Камби утверждает, что он жил в те времена, но я полагаю, что он разыгрывает нас.

— Наш Гарри большой скептик, он упорно не хочет верить мне, когда я рассказываю о своих предыдущих воплощениях.

Граф опустился в кресло напротив сидевших на диване и протянул перстень в их сторону. Несколько раз повернув драгоценность, он заставил его заиграть в свете камина.

— Это корналин; на его обратной стороне выгравировано изображение богини Астарты. — Он указал пальцем на внутреннюю сторону перстня.

Фуллер внимательно осмотрел перстень и произнес:

— Действительно, гравировка выполнена очень тонко. Но все же скажите, откуда у вас эта вещица?

— Но я же сказал вам, — пожал плечами граф, — что мне его подарили в глубокой древности. Может быть, вам доводилось слышать об Аполлониусе из Тианы, человеке метаморфоз, о котором Флавиус Филострат рассказал столь романтичную историю? Так вот, Аполлониусом был я.

В комнате повисла тишина. Потом американец кашлянул.

— Гм, — произнес он с задумчивым видом, — я тоже люблю истории о призраках, но это первый случай в моей жизни, когда я вижу одного из них живьем. — Он негромко засмеялся.

Камби поинтересовался:

— Может быть, вы не верите в реинкарнацию? Но это гипотеза не только весьма заманчивая, но и вполне допустимая. Не правда ли, Ален?

— Честно говоря, не знаю, — ответил тот. — Впрочем, почему бы и нет? Но ведь наш друг Сэм еще не знаком с вашей историей. Вы обязательно должны рассказать ее.

Немного помолчав, Камби заговорил слегка вибрирующим голосом, и к его чистому английскому произношению примешивался едва заметный акцент жителя Центральной Европы.

— Я своего рода Вечный Жид, первый выход которого на сцену относится к ранней античности. Моим первым земным воплощением был несомненно великий архитектор Дедал, построивший для царя Миноса лабиринт на острове Крит. Во II веке до Р.Х. я прожил жизнь Аполлониуса из Тианы. После этого меня больше не встречают до ХVI, когда мне показалось занятным воплотиться в Филиппа Бомбаста фон Гогенгейма, более известного под именем Парацельса. Наконец, в ХVII столетии для меня наступил настоящий золотой век. Да, это были самые замечательные годы моей жизни. Тогда я был известен как граф Сен-Жермен и как Вальдонна, маркиз Балетти. Считается, что я умер в Эккенферде в 1784 году. Но на самом деле в это время я находился в Индии, где занимался поисками философского камня. Я присутствовал на похоронах Калиостро в 1795 году, затем на погребении Фредерика-Антуана Мессмера в 1815 году. В начале ХХ века один из наиболее знаменитых авантюристов того времени, торговец оружием Василий Захарьевич Захаров подготовил мою очередную реинкарнацию. И вот теперь я к вашим услугам, я, Камби, граф Сен-Жермен, маг, осужденный жить на Земле до скончания времен.

Самюэль Фуллер, слушавший его разинув рот, был настолько потрясен, что забыл о своей сигаре, на которой вырос длинный столбик пепла, что было совершенно нехарактерно для страстного курильщика.

— Я не верю всему этому, — негромко прохрипел он.

— Но разве кто-нибудь просит вас верить? — насмешливо поинтересовался граф. — Ведь я только даю вам возможность помечтать… просто помечтать об этом.

Его глаза странно блестели.

Ален засмеялся:

— Камби уже рассказывал нам свою историю. Надо признать, что каждый раз он украшает ее все новыми и новыми деталями. Например, до сих пор я ничего не слышал об этом торговце оружием.

— Пойми меня правильно, — тихо перебил его граф. — Я совсем не хочу сказать, что был Василием Захаровым. Но в каждую эпоху существовали люди, постоянно стремившиеся к недостижимой цели, одолеваемые жаждой познания, которую они не могли утолить. И я вновь и вновь оказываюсь в этом мифе, в этом поиске абсолюта. Мои искания чем-то напоминают поиски Грааля рыцарями круглого стола. Во мне есть нечто и от Ланселота, и от Мерлина.

— Ну, вот, Сэм, теперь вы немного знаете Камби, — бодро заявил Алан, повернувшись к американцу. — Я полагаю, что он сможет дать вам сведения по интересующему вас вопросу.

Фуллер вздрогнул и наклонился к Сен-Жермену.

— Граф, я ищу один драгоценный камень. Он из числа тех, которые уже не встречаются в наше время. — Глаза Фуллера загорелись, лицо оживилось. — Я обладаю самой большой коллекцией драгоценных камней во всей Америке, но у меня нет ни одного редкого камня, который мог бы стать звездой коллекции, ее естественным центром. Среди историй о геммах постоянно встречаются рассказы о камнях, которые будто бы исчезают с лика Земли после краткого пребывания на ней. В особенности меня интересуют три таких камня, три рубина, известные с глубокой древности, потом надолго исчезнувшие с людских глаз и повторно обнаруженные в Индии в ХVI веке.

Камби перебил ювелира:

— Очевидно, речь идет о трех рубинах, о которых пишет Роберт де Беркем в своем труде «Чудеса Индии», посвященном ее высочеству герцогине де Монпансье?

Пораженный Фуллер застыл на несколько мгновений.

— Как вы могли узнать это?

— Чтение мыслей — это только одна из второстепенных моих способностей, — ответил граф, пожав плечами. — Но я должен признаться, что с книгой я познакомился гораздо раньше. Первая возможность полистать ее появилась у меня в 1674 году, вскоре после ее выхода в свет.

Фуллер схватил его за руку.

— Вы именно тот человек, который нужен мне. Вы должны мне помочь отыскать хотя бы один из этих рубинов. Я уверен, что вы можете сделать это.

Несколько минут граф Сен-Жермен молчал, словно погрузившись в раздумья. Потом он произнес бесцветным голосом:

— Действительно, я могу найти один из этих камней, с которыми имел возможность познакомиться во время моего непродолжительного пребывания в Индии. Это рубин, равных которому в мире нет. Он весит 210–220 карат, и стоимость камня превышает 300 000 долларов. Его называют «Глаз Будды».