Расселл Джонс - Выше головы!

И я снова позавидовал инспектору: мне бы тоже хотелось сузить круг подозреваемых! Но вряд ли Глава Станции позволит себе распылять ресурсы: меня ожидал ещё один день обхода, улыбок и демонстрации смазливой (спасибо Проф-Хоффу и его мастерам!) физиономии.

— Зайди в Информаторий и просмотри все данные по этому делу, — приказала Леди Кетаки, изучая сообщения на своём альтере.

На мгновение я заподозрил, что проклятая кнопка считывает мои мысли — и передаёт их Главе Станции. Или я совсем не умею скрывать свои желания?..

— Трёх часов тебе, надеюсь, хватит. Потом найди Нортонсона — он передаст нужное оборудование и проинструктирует. Выбери маршрут, где почти никто не ходит. Придумай себе повод и погуляй до ужина. Встречаемся здесь.

— Хорошо, — кивнул я и отставил стакан с недопитым киселём.

Вообще-то оставлять еду считалось верхом неприличия, но кисель был моим самым нелюбимым блюдом. Ненавистнее омлета!

— Я не планировала так сразу отправлять тебя одного, — объяснила Глава Станции, хотя в этом не было абсолютно никакой необходимости. — Но ты сумел укротить наших мамочек. Ума не приложу как… Вот! Извиняются! Коллективное извинение от всего отдела. Первый раз такое вижу. Что ты с ними сделал?

Я пожал плечами.

— Сможешь сам выбрать, что взять на ужин, — предложила она сделку.

Не удержавшись, я рассмеялся. В самом деле, цирк: Глава Станции пытается подкупить андроида-секретаря правом выбирать еду!

— Правило максимума, — объяснил я.

Леди Кетаки недоумённо нахмурила свои идеальные брови.

— Они хотели унизить меня. То есть они хотели унизить вас, а для этого пытались испугать меня. Чтобы я начал умолять о пощаде, чтобы позвал вас на помощь. А я встал на колени. Любому нормальному человеку неприятно видеть другого человека в унизительной позе. Это было гораздо больше того, что они хотели получить. Максимум ситуации. Резко и сразу.

— Это сработало бы, если считать тебя человеком, — мягко заметила она.

— А если я андроид, то у них рука не поднимется, — усмехнулся я. — Напугать — пожалуй. И даже с удовольствием! Но не отключить. Для операторов даже фен имеет право на жизнь.

«Какой же ты идиот!»

Возможно, на станции были люди, у которых никогда бы не поднялась рука отключить андроида. Но человек, у которого хватало решимости (и безумия) убивать сограждан во имя борьбы с замаскированными «ашками», существовал наверняка. Исхак Ренье, Гьонюл Доэрти, Джулиан Бос, Татьяна Стрикер и Кирабо Когоут могли подтвердить этот факт своими размозжёнными затылками.

Все они были убиты в коридорах Восточного сектора. На первый взгляд это сужало пресловутый круг подозреваемых… Но не для Восточного. Его Квартером была Глава Станции, что автоматически превращало сектор в столицу «Тильды-1». Здесь старались проводить собрания, здесь же устраивали представления и матчи. Понятно, что при такой популярности столовые, холлы и площадки Восточного притягивали к себе больше людей, чем аналогичные помещения других «четвертинок». Даже игровой зал в Лифтовой зоне был освоен — вспомнить столики с аналоговыми играми!

Жаждавшие уединения предпочитали ходить коридорами незаселённых улиц. Всегда был вариант найти спокойный, тихий маршрут. Там-то их и подстерегал убийца.

Примечательно, что уединения жаждали люди, по своим привычкам и поведению похожие на «роботов»: замкнутые, очень усердные и трудолюбивые, со слабыми навыками социализации. Именно такими изображали андроидов А-класса в популярных постановках. Похожие на людей, но в чём-то всё равно не дотягивающие. Посмотрели бы они на Чарли!..

О Чарли я и думать забыл. Близость собственной гибели существенно отвлекала от смертей, случившихся ранее. Всё-таки Чарли сам выбрал свою судьбу. Я не знал, по какой причине, и была ли его причина схожа с моей (может, он всего-навсего проверял, что будет, если нарушить правило), но что более важно — это никак не влияло на моё нынешнее положение.

Пока маньяк на свободе, я Шрёдингеровский кот: ничего определённого и всё может быть. То ли отключат, то ли обойдётся. Но если я вычислю маньяка, шансы пережить эту охоту резко возрастут. Что одновременно увеличит шансы сохранить за собой место в Администрации. Отличная мотивация! Всё хорошо — вот только как его вычислить?

«Кулинарная» идея позволила получить чуть больше тысячи алиби. Проблема в том, что выброшенные из круга подозреваемых туда и не входили. Блюда, привязанные к конкретным столовым других секторов, были диетическими и предназначались беременным женщинам и кормящим матерям, а также пациентам медблоков, перенёсшим тяжёлое отравление или операцию. Остальные нестандартные меню рассылались по всей станции.

Логос выделил ещё триста человек, дегустаторов и гурманов, которые если и были маньяками, то исключительно по части вкусненького и новенького.

Доступ, которым наделила меня щедрая Леди Кетаки, позволял ознакомиться со всеми запросами инспектора. Что ж, ему нельзя было отказать в усердии — он проверил каждую категорию и группу. И оказалось, что более пяти тысяч вахтовиков могли быть на местах всех пяти преступлений, а значит, могли их совершить. Периодичность убийств как раз совпадала с периодичностью большинства вахт.

Если вычесть беременных и кормящих, а также Администрацию (сотрудники которой были обязаны регистрировать своё местоположение двадцать четыре часа в сутки), не забыть о тех, кому год назад было восемнадцать (и кто был достаточно развит физически), а также применить график смен, получалось семь тысяч шестьсот двадцать четыре потенциальных маньяка.

«7 624» — я смотрел на эту цифру и чувствовал, что меня начинает трясти. Не знаю, как на это реагировал инспектор и осознавал ли он вообще чудовищное количество потенциальных убийц. Но теперь я был абсолютно уверен, что альтернативы для принятой секретности нет. Следовало держать всё в тайне до последнего, иначе никто не сможет предсказать, что будет с «Тильдой» через два года. Возможно, в прошлом люди могли жить в окружении потенциальных убийц. Но когда за пределами станции — бесконечный холод смерти, внутри должны царить мир и доверие.

Значит, надо отталкиваться от жертв. Возможно, в их биографиях будет что-то полезное. Я на это надеялся.

Исхак Ренье. Сорок лет. Сотрудник биостатистической лаборатории Восточного сектора. Одинокий. Многократный победитель математических состязаний. Впрочем, это не сделало его общительным. Подозреваю, он и участвовал в этих состязаниях исключительно по просьбе своих коллег — так сказать, единственный приемлемый вариант социальной адаптации. Кто угодно мог видеть его — записи олимпиад были выложены в открытый доступ.