Следы на воде - Оксана Ююкина

Внезапно ее взгляд дрогнул. Она сглотнула, потерянно оглянулась, будто проверяя, что никто не услышит.

– Я… – она произнесла это слово так, чтобы его услышали все, – всего лишь следовала советам. Наставлениям.

Я нахмурилась вспоминая строчку из фальшивого дневника Марка про голоса. Неужели там была хоть капля правды? Или же она расскажет о Велиссе? Я поймала взгляд Киллиана, пытаясь мысленно задать ему вопрос, ведь мы так и не поговорили о семье Алисы.

Капитан насторожился.

– Что вы имеете в виду?

– Трудно разобраться во всех… магических тонкостях в одиночку. – Она опустила глаза, играя с краем мантии. – Кое-кто… кое-кто из преподавателей видел мой потенциал. Говорил, что этот дар можно направить в нужное русло. На благо Академии.

Она подняла голову и ее взгляд, холодный и расчетливый, медленно проплыл по лицам сидящих за столом.

– Профессор Лейн всегда так интересно рассуждал о чистоте элементов. О том, как важно отделять нужное от ненужного. Его лекции были очень… вдохновляющими.

Она не сказала ничего прямо. Но намек давил сильнее, чем упавшая каменная плита.

– Продолжай.

Но Алиса снова опустила глаза, приняв свой прежний, отрешенный вид:

– Я все сказала.

Капитан дал знак, и допрос ненадолго прервали. Он отвел меня в сторону.

– Что думаешь?

– Врет, – сразу сказала я. – Она пытается запутать всех и выгородить себя. Эрвин – идеальная мишень после нашей прошлой проверки.

– Слова. Мне нужны доказательства, – коротко бросил капитан.

Киллиан тут же увязался за мной.

– Расскажи о Велиссе, – я попросила спокойно, негромко, но он сразу же почувствовал напряжение.

– Алиса и Велисса сестры-близняшки. Велисса поступила в Академию Дальнего света с высоким баллом. Табель запрашивать слишком долго, но я связался со знакомыми в порту, и они убедились, что близняшка все еще в Академии. Только вот зовут ее тоже Алиса.

– Две Алисы? – Я удивленно остановилась.

– Очевидно, одна из них врет.

Пожав плечами, я вошла в комнату подозреваемой. Среди тщательно организованных конспектов нашла несколько листков с набросками страниц дневника Марка. Киллиан же нашел более ценную улику – досье на каждого студента, так похожие на те, что составлял Марк. Но было одно чудовищное отличие.

Ни чувств, ни переживаний. Только списки. Оценки. Я провела пальцем по столбцам аккуратного, бисерного почерка. Имя студента. Затем баллы.

«Чистота помыслов».

«Соблюдение устава».

«Академическая честность».

«Моральный облик».

И итоговая оценка – «чист», «сомнителен» или «загрязнен». Она не просто убивала. Она вела учет. Как образцовый управляющий, который вычеркивает брак. Мурашки прошлись по коже от такого безразличия.

– Пошли к капитану, – попросила я очень тихо.

Киллиан кивнул, молча сплетая свои пальцы с моими.

Мы вернулись к ректору, положили на его стол документы.

– Одинаковые чернила, – сказала я громко. – Один и тот же почерк в досье, в подложенных Марку документах, а также в тех, что я нашла в комнате Вейлы. Она все спланировала. И профессор Лейн здесь ни при чем.

Алиса не стала ничего отрицать. Она лишь медленно улыбнулась – довольной улыбкой человека, который хотя бы частично достиг своей цели, посеяв семена сомнения.

– И она не просто убивала, – продолжала я, чувствуя, как нарастает гнев от всей этой безупречной, бесчеловечной системы. – Она создавала легенду. Миф о заговоре, чтобы отвести от себя подозрения. Ложные следы, улики. Аларик погиб не за очередной шантаж, а за искреннее желание докопаться до правды. Она с самого начала следила за мной, видимо, на всякий случай – чтобы определить мою степень чистоты. Оставляла ложные следы – весь этот театр был нужен, чтобы оставаться в тени и наблюдать, как мы ходим по ложному следу.

Терпение Алисы лопнуло. Ее идеальный контроль дал трещину, вылезая ядовитым презрением на лице.

– Они не заслуживали быть здесь! – ее голос сорвался на крик, резкий и пронзительный. Она вскочила, ее глаза полыхали фанатичным огнем. – Они пачкали это место своим враньем, подлостью, лицемерием. Они украли те места, которые должны были занять достойные. Я очищала то, что они пачкали, наводила порядок!

В этот момент хрустальный графин на столе директора с оглушительным треском взорвался. Вода не пролилась, а взметнулась вверх миллионами острых, ледяных осколков, которые, описав в воздухе дугу, с шипением испарились, не долетев до потолка. В комнате повисло гнетущее молчание, нарушаемое лишь ее тяжелым дыханием. Капитан скользнул по мне осуждающим взглядом, а затем быстро нацепил антимагические наручники на Алису. Я поджала губы, уверенно встречая его недовольство – мне таких артефактов не выдавали.

Дверь в кабинет с тихим щелчком открылась. В проеме стояли двое – немолодые, респектабельные, но смертельно бледные мужчина и женщина. Их глаза были полны ужаса и стыда.

– Али… Веллиса? – прошептала женщина, смотря на нашу пленницу. – Дочка, что же ты наделала?

Все замерли. Капитан вопросительно посмотрел на них.

– Веллиса? – переспросил он. – Вы уверены? По нашим документам, здесь учится Алиса.

– Нет, – мужчина с трудом выдавил слова, опустив голову. – Алиса – наша старшая дочь. Она поступила в Академию Дальнего Света.

– Мои друзья вчера вечером проверяли, Алиса действительно находится там.

Велисса молчала, крепко сжав зубы.

Мать, не выдержав, разрыдалась:

– Они всегда соперничали…

– Но Алисочка всегда оказывалась лучше, да, мама? – в очередной раз разбила свою маску Велисса. – Учеба, магия, прилежание, выходы в свет. Все только и помнили ее успехи, забывая, что я вообще существую. Но я ничем не хуже! Если бы на вступительных экзаменах следили за списывальщиками, я бы прошла! Но нет, справилась только Алисочка, которая предлагала мне правильные ответы за день до экзамена. Я просто забрала то, что заслужила по праву. Вы не смеете меня осуждать. Не смеете!

– Замолчи! Мама всегда любила вас одинаково, давала все, что могла, но ты видела только свои провалы и чужие победы. Завистливая, мстительная. Всегда такой была! – презрительно прошипел отец, сжимая плечи своей рыдающей жены. Он повернулся к директору: – Она одержимо пыталась доказать, что достойна стипендии больше, чем кто-либо другой. Видимо… видимо, те, кто ее получил, стали для нее живым укором. Напоминанием о собственном провале. Она решила, что если их убрать… то ее право быть здесь станет неоспоримым.

Веллиса не отрицала. Она сидела, гордо выпрямив спину, и смотрела в свое отражение в темном оконном стекле. Видела ли она там себя или лицо сестры, которой она так отчаянно пыталась стать? Ее крестовый поход за чистоту оказался порожден самой грязной и человеческой эмоцией. Не справедливостью, как мы думали, а простой завистью.

След девятый. Последняя капля

Дело официально закрыли. В кабинете Капитана пахло воском, свежими чернилами и чувством выполненного долга.