Последний из рода Демидовых - Борис Ветров

— Если только в следующий раз, — я старался быть максимально дружелюбным, а то ещё чего передумает продавать.

— Двенадцать тысяч за каждое! — перешёл к делу старый еврей.

Я посмотрел на Герду, а она сняла со спины чёрный кожаный рюкзак. И высыпала его содержимое на стойку стола. Плотные пачки с новенькими купюрами рассыпались по столу.

— Здесь тридцать тысяч, Давид Яковлевич. Если мы где-то и ошиблись, то не сильно. А деньги сверху — это бонус за ваше молчание и залог для будущего сотрудничества!

— Очень щедро с вашей стороны, граф! — продавец сразу подобрел и расплылся в улыбке, — Я буду нем как рыба.

Старый еврей протянул Герде две совершенно безобидные игрушки: хрустальную снежинку размером с ладонь и хрустальный шар, в котором находился домик и всё время шёл снег.

— Это в целях маскировки, — пояснил Давид Яковлевич и подбодрил меня, — Чтобы никто не понял, что это на самом деле! Не сомневайтесь, Клемент Аристархович.

Я кивнул. Нет, я не верил старому еврею, но не проверять же их на месте? Приедем домой, и Нохай обязательно сможет сказать, действительно нам дали, что нужно или облапошили. Почему-то я был в этом уверен.

Мы вышли всё тем же путём, а когда оказались в зале, то там уже стояли покупатели. Три старые бабки толпились возле колоды карт. А когда появился Давид Яковлевич, то сразу же оживились и направились к прилавку, что было дальше я уже не видел. Но что-то мне подсказывало, что женщины в возрасте, принесли с собой что-то вкусненькое и заявились поболтать.

Поднявшись по лестнице, я обнаружил, что возле машины толпятся четыре пацана лет двадцати. Вид у них был такой, что можно сразу в колонию отправлять, хотя кто я такой, чтобы судить людей за внешность?

— А ну, отошли от машины! — повысил голос я.

— А не то что⁈ — нагло поинтересовался рыжий с гнусавым голосом, — Папочку позовёшь?

Всё четверо захихикали. А вслед за этим у одного в руке нарисовался нож, у второго из рукава выскользнула бита. Дьявол! Ну не использовать же одно заклинание из двух только что купленных? И не превратишься в одержимого посреди бела дня на оживлённой улице… Дворовые пацаны, понимают только язык силы, и часто он ассоциируется с уголовной средой. Ну так почему бы и не попробовать?

— Эй, убогие! Вы чего, поля попутали? — решил я воспользоваться жаргоном, — Плохо всасываете? Бакланы не ощипанные!

Парни напряглись и переглянулись. Ну не должен был так разговаривать малолетка, да ещё один, Герду они за боевую единицу не считали.

— А ты чего так базаришь? — первым пришёл в себя брюнет с широкими плечами, он среди четвёрки выглядел самым здоровым.

— Я человек с понятиями, а не вертухай какой… И бакланить не привык! А ты с кем работаешь, бродяга? Или сам по себе?

Сказать, что у местной гопоты на лице застыло удивление, ничего не сказать. Они впали в спячку прямо с открытыми глазами.

Вот только на брюнета это не подействовало, а напротив, он пришёл в ярость. Есть тип людей, которые на непонятные обстоятельства реагируют агрессией, не разобравшись в ситуации, бросаются в драку. Он потянулся ко мне рукой, а я успел перехватить его кисть и взять на болевой, а ещё через секунду плечистый совершил акробатический кульбит через мою спину.

Но вместо ожидаемого глухого удара об асфальт, последовал всплеск воды. Герду и меня обрызгало самой обычной мутной водой с тиной. А гопник ушёл под воду с головой. Между мной и Гердой прямо в московском асфальте образовалась дыра диаметров в пару метров, и наполнена она была мутной, затхлой водой. Только спустя пять секунд он вынырнул с сиплым и полным ужаса криком:

— Помогите!

Я такого не ожидал, как, впрочем, и Герда. А вот чего я действительно ждал, так это удара по спине битой. Но его всё не было, и я осторожно обернулся к тройке оставшихся дружков брюнета. Они провалились в воду по колено и с усилием пытались выдернуть ноги из мутной воды, но всё было тщетно. Более того, чем больше они старались выбраться, тем сильнее увязали в трясине. А вот то, что это, была трясина, я был не просто уверен, я знал это и мог ей управлять! Появилась уверенность, что если я захочу, то эти четверо утонут и уйдут на глубину более ста метров. А там их уже никто и никогда не найдёт.

Я решил, что утопить этих четырёх оболтусов всё же перебор, и заблокировал погружение, когда парни оказались по шейку в воде. А затем нарастил сухие кусты над головами балбесов. Это выглядело забавно: четыре болотных куста орут на разные голоса — «помогите».

— Поехали, Герда!

Девушка кивнула и без слов залезла на пассажирское сиденье, я плюхнулся на водительское и нажал на педаль газа. Минут пять мы ехали в полной тишине, но девушка не выдержала первой и спросила:

— И что это было? Они хоть живы остались?

— А чего это ты так беспокоишься о местной гопоте? Помниться, тебя чуть не изнасиловали совсем недавно…

— Ну они же дети! — возразила Герда.

— Ага, дети с битами ходят, к людям пристают, просят позвонить или закурить, а потом головы проламывают. Нет, они не дети! И да, они будут жить. Может, получат переохлаждение, или заработают воспаление лёгких, пока их найдут да достанут. Но не утонут, поверь!

Я повернулся к Герде и посмотрел ей в глаза, она ответила тем же. Про себя отметил, что в зелёных глазах Герды тоже вполне реально утонуть. Затем я перевёл взгляд на заднее сиденье, где небрежно лежали два артефакта с мощными заклятьями. И задумался, если это моя новая стихия, то так ли мне теперь нужны эти вот побрякушки? Словно прочитав мои мысли, вновь заговорила Герда:

— Это из-за того, что вы, господин, поглотили ту жемчужину!

— Ага. — согласился я, — И теперь у меня Болотная Магия! Я могу из усадьбы сделать болото, и кроме меня и слуг, никто по нему не пройдёт. Хочешь жить на болоте, Герда?

Она посмотрела на меня как на полоумного, я же изображал серьёзность, но на самом деле еле сдерживал себя, чтобы не расхохотаться.

— Нет, не хочу! — недовольно ответила девушка.

— Не переживай, я тоже