Ила Опалова - Криминальная фантастика (сборник)

Они выпили вина, которое оказалось изумительным.

— Вот бы не подумал, что ты, ты, — с ударением произнес Виктор, — будешь ревновать Лизу ко мне. Ведь в детстве ты нравился ей больше, чем я.

— С чего ты взял?

— Это не видел только ты. Ах, как мне было досадно! Но сейчас у меня коллекция влюбленных женщин.

— То есть? — Сергей решил, что от вина друг опьянел.

— Да, коллекция. Кто-то коллекционирует монеты, кто-то автомобили, а я влюбленные души. И здесь, кстати, тоже важно качество. Чтобы была не просто любая, даже не просто красивая — их немало — а яркая: красивая, умная, талантливая, со своей изюминкой, живая жемчужина среди пустых ракушек. Вот таких женщин я ищу. Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Вставая, Виктор неловко задел бокал, который упал, покатился по столу и хрустально рассыпался на паркете радужными осколками.

— Ах, жалко, — сказал Виктор. — Ладно, Фирс уберет! Пойдем.

Они вернулись из столовой в кабинет. Виктор достал из ящика стола инкрустированную перламутром и жемчугом шкатулку.

— Вот мое сокровище, — тихо сказал он, открывая ключиком крышку.

В шкатулке лежали забавные брелки, камни, сердечки. Из их вороха Виктор извлек великолепный бриллиант в платиновой оправе; камень полыхнул синим огнем.

Сергей с удивлением посмотрел на друга: камень, конечно, очень хорош, но за Виктором раньше не замечалось склонности к любованию драгоценностями. К оправе камня оказалась присоединена маленькая пластинка.

— Ты думаешь, это безделушки? А вот и нет. Это письма. Накопители электронной информации с письмами, просто по моему заказу их украсили, — сказал Виктор, быстро вставляя крохотную пластинку в свой тонкий круглый золотой телефон на цепочке, похожий на старинные карманные часы, и в воздухе появился волнующий образ Дианы Клеровой.

Это лицо знал весь мир. По многочисленным опросам в разных странах, Диана не один год входила в десятку самых прекрасных женщин планеты. Сергея поразили ее бездонные темные глаза: они, словно слезами, были полны печалью.

— Любовь моя! Мой ушедший праздник! — заговорил ее слегка хрипловатый тоскующий голос.

Чем внимательнее Сергей вслушивался в удивительно выразительный голос Дианы, любимый миллионами ее поклонников, тем больше удивлялся.

— Что это? — не выдержал он. — Это же страницы из твоего романа!

Он вспомнил рецензию, в которой какой-то критик разбирал именно это письмо. Критик восхищался тонкостью психологического рисунка: героиня прощается, но на самом деле хочет вернуть своего любимого и для этого пытается вызвать жалость к себе. Веруя в то, что любящий всегда любим, она твердит о своей безмерной любви. А какое она выказывает благородство! Чтобы герой понял, что теряет, и вернулся.

— Это письмо Дианы. Ко мне, — тихо, но с явной гордостью сказал Виктор.

— Так в твоем романе письма Дианы Клеровой? — с недоверием уточнил Сергей.

— Да.

— Но ведь это…плагиат!

— Какая ерунда! Я вдохновил Диану на эти письма, они адресованы мне, поэтому они по праву мои. Я могу сделать с ними все, что угодно. Вообще когда-нибудь я издам свою коллекцию. Книга, состоящая из писем влюбленных женщин! И все послания адресованы одному человеку — мне!

— Ты болен, — только и смог вымолвить Сергей, шокированный признанием друга.

— Ты хочешь сказать: псих? — спокойно уточнил Виктор. — Конечно. Как любой коллекционер.

Сергей ехал в машине, когда из маленького динамика прозвучало:

— Говорит капитан Михаил Гордонов. У меня для вас скорбная весть: сегодня погибла Лиза от разгерметизации костюма в открытом космосе. Причины выясняются. Вам от нее видеописьмо. Контейнер с ее имуществом будет доставлен на Землю.

Машина, среагировав на волнение водителя, вильнула в сторону и остановилась. А Сергей, вцепившись в руль, пытался сообразить: Лиза? Какая Лиза? Почему ему сообщают о какой-то Лизе? И что за капитан Михаил Гордонов? Михаил Гордонов…Что-то знакомое… И вдруг до него дошло, он ведь знает только одну Лизу. И перед глазами заплавали круги.

У Лизы были погасшие глаза, а голос звучал бесцветно, равнодушно:

— Сережа, я ухожу. Он меня не любит, он сам сказал мне это в письме. Пусть глупо, но это очень больно. И никак не проходит: ни днем, ни ночью. Все, что есть у меня, оставляю тебе. Обнимаю тебя, мой замечательный братишка.

Как и в прошлый раз, машина заглохла у ворот, и Сергею пришлось оставить ее у въезда. Но ворота перед ним не отворились. Юноша пошел вдоль ажурной ограды, которая прежде воспринималась им как декоративное украшение для парка, а не как преграда. Он знал наперечет все калитки в этом шедевре чугунного литья. Вот и первая из них, она приоткрыта, но воздух по другую сторону ограды уплотнился, и Сергей, как ни силился, не смог ступить за калитку. Фирс не только не впускал людей с оружием, о чем было известно, но и, улавливая агрессию приходящих, выстраивал свою защиту. Сергей, которого он когда-то баюкал, стал его врагом, потому что пришел убить его хозяина.

Сергей смотрел снизу вверх на особняк и понимал, что бесполезно пытаться проникнуть на территорию усадьбы, тем более войти в дом. Он снова прибег к тому способу, который однажды позволил ему добраться до Виктора. Юноша обратился к дому:

— Фирс, твой хозяин — убийца. Он убивает без кинжала, и даже без мысли об убийстве. Он выбирает женщину и ведет себя так, словно он влюблен в нее, а потом, когда видит, что она поверила и полюбила, теряет интерес и говорит ей, чтобы перейти к другой: «Ты меня не так поняла. Я не люблю тебя, потому что не люблю никого. Я художник, творец, поэтому непостоянен. Не ревнуй меня. Давай, останемся друзьями» После этого слабые женщины плачут, а сильные убивают себя. Но это он убивает их. Убивает из тщеславия. Он убил Лизу! Фирс, если ты меня не впустишь, я все равно настигну Виктора, пусть в другом месте!

Калитка открылась шире, и Сергей легко вошел в парк. Стремительно шагая по мозаичной дорожке, он вдруг споткнулся и упал, а в гаснущем сознании прошелестели слова: «Мне очень жаль, малыш».

Виктор лежал в кабинете, зарывшись в диванные подушки, и с упоением рыдал, как в детстве, когда разбивалась любимая игрушка.

— Лиза, Лиза!.. Я не хотел! Фирс, сделай что-нибудь! Верни мне Лизу! Надо связаться с Сергеем… — он не сразу смог вытащить из кармана телефон, но продолжал рассуждать вслух: — Да, Сергей меня убьет. Задушит. И правильно сделает! Так мне и надо, бездарности. Алло! Сергей!

Но в ответ равнодушный автоответчик стал твердить:

— Абонент не отвечает…

Постепенно успокоившись, Виктор поднялся: